ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ, МАМА. Я НЕ ПРИЕДУ. Она позвонила перед Пасхой. Голос тихий, будто из другого мира.
— Сынок, я кулич испекла. Твой любимый, с цукатами. Приедешь?
— Мам, работа. Дети болеют. Жена на смене. Может, на той неделе?
Она помолчала. Долго. Потом выдохнула:
— А свечку за меня поставишь? Я сама не дойду уже…
— Поставлю, мам. Обязательно.
Она не сказала, что утром упала в ванной и пролежала на кафеле два часа, потому что никто не мог ей помочь.
Не сказала, что третий день почти не ест — живот скрутило.
Не сказала, что соседка приносит хлеб, но есть не хочется.
Она сказала только:
— Христос Воскресе, сынок.
— Воистину Воскресе, мам.
И бросила трубку.
На Пасху он зашёл в храм на полчаса. Поставил свечку за здравие. Перекрестился и уехал шашлыки жарить.
А она сидела у окна в своей однокомнатной квартире. На столе — кулич. Надрезанный, чтобы не засох. Рядом — икона Спасителя и список «О здравии», где её фамилия карандашом. Она ждала. Она всегда ждала.
Через три дня, в Светлый вторник, соседка вызвала участкового. Мама лежала на кровати... Читать далееЕсли у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал