Максимум Рецептов
«ХМЕЛИ-СУНЕЛИ».
Я пришла в себя на холодном, мокром асфальте. Вокруг истошно выли сирены, мигали синие огни, а в паре метров догорало и шипело месиво из лопнувшего железа — то, что еще полчаса назад было моей машиной.
Я ехала домой после тяжелой ночной смены, когда на перекрестке в меня на полной скорости влетел пьяный водитель. Помню жуткий хруст собственных костей и мысль: «Это всё?».
Мне было 25 лет. Я работала старшим администратором на ресепшен в известном отеле. Вся моя жизнь состояла из бесконечного «клиентоориентированного» сервиса. Гостиница была моей семьей.
Мне казалось, что если я улыбаюсь людям по 14 часов в сутки, заселяю их без очереди, дарю подарки от отеля и спасаю коллег от увольнений, то весь мир — это мои близкие друзья.
Пока меня везли в реанимацию с множественными переломами, разорванным легким и сотрясением, мой телефон в кармане куртки разрывался от уведомлений. «Ну вот, началось, все переживают, сейчас приедут!» — думала я сквозь удушающую боль.
Медсестра достала трубку и прочитала вслух сообщение от шефа в рабочий чат: «Маш, ужас какой. Слушай, а у кого ключи от сейфа на стойке? И кто заступит за тебя в ночь? Найди замену, плиз, у нас полный отель китайцев, работать некому». В этот момент внутри меня сломалось что-то поважнее ребер.
В больницу ко мне не пришел никто. Вообще никто. Коллеги по ресепшен, с которыми мы вместе плакали на бэк-офисе от усталости и делили последний бутерброд, отделались дежурными «Держись, солнышко!» в мессенджере. Напарница Алина, которую я миллион раз прикрывала перед руководством, когда она просыпала смены, написала: «Машунь, я бы приехала, но у меня свидание с парнем из 302-го номера, помнишь его? Я вся в мыле, готовлюсь. Напиши, как ты». Больше она не выходила на связь.
За две недели — ни одного звонка.
Маме я звонить запретила — она далеко, у неё слабое сердце, а я в реанимации на аппаратах. Систер, брат, все за границей. Я просто не имела права убивать их этой новостью.
Когда меня перевели в обычную палату, я лежала абсолютно, кристально одна. Моя тумбочка была пустой. Ни единого яблока, ни одной бутылки воды, купленной чужой рукой.
Через пару дней ко мне в палату перевели девчонку — мою ровесницу. Её привезли прямиком из СПИД-центра: там ей из-за диагноза ставили какую-то капельницу или укол, сделали это неправильно, занесли инфекцию, и развился страшный, тяжелейший абсцесс. Нужна была срочная хирургическая операция. Медсестры переговаривались в коридоре с брезгливостью, заходили к нам нехотя, а я смотрела на неё и видела лишь испуганного, бледного, обреченного ребенка... Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал