ЧИТАЙ | РАССКАЗЫ | ИСТОРИИ
Бросила детей, потом захотела забрать - я не отдала
Дашка увидела мать первой и юркнула за печку, как от чужого. Я еще подумала, может, кто из района приехал. А потом услышала каблуки по крыльцу и все поняла.
Катерина вышла из такси в кожаной куртке, с рыжими волосами, окрашенными неровно, корни темные. Стояла посреди двора и оглядывалась, будто не узнавала. А тут ничего не изменилось: та же калитка, тот же колодец, та же поленница, которую я складываю одна. Гремячка, что с ней сделается.
Сережка выбежал из сарая босиком, коленки ободраны, и встал, разглядывая ее. Не бросился, не закричал «мама». Смотрел, как на незнакомую тетку. Катерина присела, потянула его к себе, а он вывернулся и убежал.
Я стояла на крыльце и чувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Дашка еще в школу не ходила, когда мать уехала, а Сережка на горшок только-только сел.
С тех пор она не давала о себе знать. Поначалу переводы приходили, потом – как отрезало. А на холодильнике висел Дашкин рисунок: дом, бабушка, Сережка и сама Дашка.
Больше никого.
***
Катерина привезла подарки. Достала платье розовое, малышовое, от вида которого семилетняя Дашка поморщилась. Сережке вынула машинку копеечную, из ларька на вокзале. Разложила все это богатство на столе и смотрела на меня, будто ждала благодарности.
– Чего они у тебя как беспризорники ходят? – проворчала она, оглядывая Сережку в штанах с заплатками. – Мам, ну нельзя же. Люди скажут – бабушка не кормит, не смотрит...
Я посмотрела на Сережкины щеки, румяные, в пятнах от земляники. На коленки загорелые. Потом на Катеринины руки: маникюр облупленный, ногти обломаны. Городская жизнь, видать, тоже не мед.
– А ты бы сама их одела, – усмехнулась я, – но тебя же рядом не было.
Катерина дернула плечом, по-старому, по-девчоночьи, когда слушать не хотела.
– Я ж работаю, мама. В городе все дорого…
– А у нас дешево, – отозвалась я. – Картошка с огорода, молоко Клавино, сахар... Весело.
Она замолчала. Потом обмолвилась:
– Я ненадолго, дела у меня.
И я подумала: ну и слава богу.
Она ушла. А вечером Сережка уточнил:
– Баб, а эта тетя еще придет?
И у меня тяжело стало в груди. «Тетя»… Мать родную мальчонка назвал «тетей». Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал