ЧИТАЙ | РАССКАЗЫ | ИСТОРИИ
— Ты должна на нашу семью деньги тратить! Твои деньги - наши, а не твои! — буйствовал муж. Я устала это терпеть
В какой-то момент человек вдруг видит себя со стороны. Не в зеркале — зеркало врёт, льстит, показывает только то, что хочешь увидеть. А вот так — резко, как вспышка, как холодный душ. Анюта увидела себя в тот вечер, когда стояла у кухонного окна и смотрела на свои руки.
Руки были красивые. Длинные пальцы, ухоженные ногти — она следила за собой, несмотря ни на что. Но под ногтями осталась тёмная полоска — она только что мыла плиту. Хотя посудомоечная машина стояла сломанная, молчаливая, с приоткрытой дверцей. Анюта купила её два месяца назад. Два месяца она простояла и уже два месяца сломана.
За стеной Лидия Степановна разговаривала по телефону. Она не знала, что невестка вернулась раньше. Она вообще часто не знала — или делала вид, что не знает — о присутствии Анюты в собственном доме. Анюта застыла. Прислушалась.
— Да я ей говорю — сломалась, мол, сама чинила, вот и сломала. Нечего было шиковать. Знала бы своё место...
Анюта очень тихо поставила тарелку на столешницу. Села на табуретку. Посидела минуту. Потом встала, взяла телефон и позвонила Наташе — подруге, которая уже давно говорила ей то, чего Анюта слышать не хотела.
— Наташ, — сказала она, — ты была права.
На том конце помолчали. Потом Наташа вздохнула:
— Наконец-то.
Анюта Соколова приехала в город в восемнадцать лет с одной сумкой, в которой лежали две смены одежды, зачитанный томик Чехова и конверт с деньгами — тётка Валя сунула на прощание, сама чуть не плача. Конверт был тонкий, но Анюта приняла его с таким видом, будто это было целое состояние. Потому что знала: тётка отдала последнее.
Она выросла в деревне под Вологдой, в большой семье, где всё было общим — и работа, и радость, и горе. Отец ладил мебель, мать держала огород и кур, и по вечерам вся семья садилась за один стол, и это было самое обыкновенное счастье, которое Анюта тогда счастьем не считала — просто жизнь, просто так бывает у всех.
Оказалось — не у всех.
В тринадцать лет родители погибли в аварии. Зимой, на скользкой дороге, в десяти километрах от дома. Анюта помнила, как пришла соседка Марья Ивановна и стала на пороге — молча, со странным лицом. И Анюта всё поняла ещё до того, как та открыла рот.
Тётка Валя — сестра матери, незамужняя учительница с маленькой зарплатой и большим сердцем — приехала на следующий день и взяла племянницу к себе, без лишних слов, без жалоб. Просто сказала: «Будем жить». И жили.
Анюта не позволила себе раскиснуть. Может, потому что видела, как тётка держится. Может, потому что родители были трудовые люди, и раскисать в их семье было не принято. Она училась — упрямо, молча, с такой сосредоточенностью, что учителя сначала думали, что она странная девочка. Потом стало ясно:, она целеустремлённая.
В город она уехала с золотой медалью и поступила на бюджет — экономический факультет. Тётка провожала её на автобусной остановке и говорила вещи практические: ешь горячее, не доверяй незнакомым мужчинам, звони каждое воскресенье. Анюта кивала. А потом автобус тронулся, и она смотрела, как тётка стоит на обочине и машет рукой — маленькая, в своём неизменном синем пальто — и что-то сжалось в груди так, что пришлось смотреть в окно на поля, пока не прошло.
Студенческие годы она вспоминала потом с теплом. Подрабатывала официанткой по выходным, потом нашла место помощника бухгалтера в небольшой фирме — три раза в неделю, после пар. Деньги откладывала аккуратно, позволяла себе мало, но никогда не жаловалась. Цель была чёткая: закончить, найти хорошее место, жить хорошо. Не богато — именно хорошо. Это разные вещи.
Подруги у неё были настоящие. Наташа — шумная, смешливая, говорила всегда прямо и иногда обидно, но никогда не врала. Света — тихая, вдумчивая, умела слушать и умела помочь советом. С ними Анюта могла быть собой — деревенской девочкой, которая хочет многого и не стесняется этого. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал