Одиночество за монитором
@ch_5ff34548e2f344603a81a00a
Потом сказал тихо:
— Я тоже. Я тоже, ду.рак, прости.
Лена стояла в дверях. Увидела их руки — и тихо вышла...
После больницы Артём стал ездить каждые выходные. Два часа автобусом — дорогу перекопали, ремонт шёл второй год. Он выходил на остановке у «Пятёрочки», шёл через двор, мимо ржавых качелей, мимо гаражей, где отцов «Москвич» уже четыре года не мог выехать — спустило два колеса, и некому было качать.
Отец встречал на пороге. Всегда в одной и той же клетчатой рубашке. Всегда спрашивал: «Чай будешь?» — будто Артём мог отказаться.
Они пили чай. Ели отцовские бутерброды: чёрный хлеб, масло, колбаса, всё нарезанное тонко, как на парад. Разговаривали. Осторожно, будто проверяли лёд.
— Как Лена?
— Хорошо. Передаёт привет.
— Передай, что ей тоже.
Пауза.
— А Сашка?
— Растёт. В пятый пошёл. Математика хромает, но физрук его хвалит.
Отец улыбнулся. Улыбка вышла кривой — мешал шрам на щеке, старый, от станка.
— Физкультура — это хорошо. Значит, крепкий.
...Однажды Артём приехал — и отец не открыл дверь. Артём постучал. Подождал. Постучал снова. Сердце зашлось.
Потом услышал шаги. Дверь открылась — отец стоял в трусах и майке, мокрый.
— Ты что?
— Я в ванной был. Что, не могу помыться?
Артём выдохнул. Руки тряслись. Он сунул их в карманы, чтобы отец не видел.
Отец, конечно, увидел.
— Ты чего?
— Ничего. Испугался просто.
— Чего бояться? Я ещё всех вас переживу.
Он сказал это бодро, но Артём заметил: отец шёл к дивану и держался за стену.
В тот вечер Артём не уехал. Остался ночевать. Лена написала: «Правильно». Он перечитал три раза...
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал