Лана Лёсина|Рассказы
@ch_61d306c9fc58423dd7ce9aae
о окончательно сняло последнюю преграду. Кондрат обнял её, крепко, жадно, словно боялся, что если не сделает этого сейчас, то уже никогда не посмеет. Прижал к себе — и в этом объятии было столько силы, такой внезапной, почти мучительной радости, что Лёля на миг совсем потеряла ощущение пола под ногами. Он нашёл губами её губы. Сладкие, мягкие, живые. И сам уже не отдавал себе отчёта ни в словах, ни в движениях. В нём поднималось чувство, похожее на озарение, на освобождение, будто он вырвался из долгой ледяной тьмы и вдруг оказался в тепле, в свете, в самой жизни.
Лёля отвечала ему — робко, растерянно, всем своим трепещущим существом, но вдруг опомнилась, упёрлась руками ему в плечи и попыталась чуть отодвинуться.
— Что вы делаете? — прошептала она.
Голос её дрожал, дыхание сбилось, щеки горели.
Кондрат смотрел на неё так, будто и сам только теперь до конца понял, что говорит и что делает. Потом, быстро дыша, почти задыхаясь от волнения, произнёс:
— Лёля... я вам делаю предложение. Будьте моей женой.
Лёлька никак не ожидала такого. Даже в самых тайных, самых сладких своих мечтах она не смела заходить так далеко, хотя любила Кондрата всей душой, глубоко, безоглядно, той любовью, которую не выбирают и от которой уже не отступают. И потому теперь, когда счастье само подошло к ней так близко, она не только радовалась — она боялась. Боялась поверить. Боялась ошибиться. Боялась принять всем сердцем то, что жизнь ещё может отнять.
— У вас слишком много тайн, — сказала она.
Голос её дрогнул, но она всё же подняла на него глаза.
— Как же я могу быть вашей женой, если вы мне не доверяете?
Кондрат смотрел на неё серьёзно, почти сурово, но в этой суровости уже не было холодности. Напротив — одна трудная, мужская правда.
— Лёля, тайны будут всегда. Моя работа не позволяет мне быть открытым даже с близкими людьми. Но ты — тот человек, которому я могу говорить гораздо больше, чем кому бы то ни было. Думаю, ты должна это понимать.
Лёлька слушала и чувствовала: он не оправдывается, не уводит разговор в сторону, не ищет красивых слов. Он говорит так, как умеет, — прямо, тяжело, но честно. И именно эта честность трогала её сильнее всяких обещаний.
— Да, я понимаю, — тихо сказала она.
Но сердце её всё ещё не отпускало последнюю тревогу.
— Но как же мать Пети? Она потребует отдать ей ребёнка.
Кондрат на мгновение помолчал.
— Петя пока с нами. И это главное.
Ответ был не полным. Не таким, чтобы можно было опереться на него спокойно и до конца. Но Лёля уже и не ждала ясности во всём. Она видела перед собой человека, в котором всё переплетено — сила, скрытность, боль, привязанность, долг. И принимала его именно таким, потому что любила не выдуманного, а живого.
— Да... хорошо. Я понимаю, — проговорила она и тут же, с какой-то беспомощной искренностью, добавила: — Хотя я вообще ничего не понимаю. Продолжение читайте завтра в 09-00
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал