Лана Лёсина|Рассказы
@ch_61d306c9fc58423dd7ce9aae
о всё было ясно. Да, сейчас между ними стояла служба, стояли чужие распоряжения, сроки, дорога, невозможность просто остаться рядом. Но за всем этим он уже видел другое — их будущую жизнь, общий дом, законный союз, детей, которых они будут держать на руках уже не как потерянную мечту, а как своё настоящее счастье.
Ольга смотрела на него долго, молча.
Конечно, она ему верила. Как не верить, когда он сидел перед нею живой, родной, с этой тревогой в глазах, с этими руками, сжимавшими её руки так бережно и крепко? Как не верить, когда всё в нём говорило о правде его чувства? И всё же в глубине души она не только верила — она ещё и боялась. Боялась жизни, которая уже не раз показывала, как легко умеет отнимать.
Но сейчас, рядом с ним, эта боязнь отступала.
Она очень хотела, чтобы всё, о чём он говорил, стало правдой. Чтобы он и в самом деле вернулся. Чтобы они поженились.
— Верю, — прошептала она.
И это короткое слово прозвучало у неё не просто ответом, а всей душой.
Николай притянул её к себе ближе, прижал её руки к своей груди.
— Вот и хорошо, — проговорил он, уже тише. — Вот и держись за это. Я вернусь, Олюшка. Я к тебе вернусь.
— Я буду ждать, — тихо сказала она.
Николай, услышав это, только крепче обнял её, словно уже сейчас хотел заслонить от будущей разлуки, от всех оставшихся трудностей, от самой судьбы.
Вечером Николай спрашивал у Марии Юрьевны, что нужно сделать по хозяйству. Ему хотелось быть здесь не только гостем, не только человеком, пришедшим на свидание с любимой, но и нужной, крепкой мужской рукой — той самой, которой так не хватало этому небольшому дому.
Он подремонтировал дверь, что давно уже перекосилась и плохо сходилась в косяке. Потом занялся полом: доски в одном месте просели, щель разошлась, и оттуда зимой тянуло таким холодом, что ноги мёрзли даже в валенках. Приводя в порядок дом, где жила Ольга, он хоть немного выпрямлял и саму её жизнь, изломанную, продрогшую, выбитую из привычного хода.
— Спасибо вам за Ольгу, — говорил он Марии Юрьевне. — За то, что кормите её, поите, не даёте пропасть.
Мария Юрьевна в ответ только качала головой и объясняла спокойно:
— Я выполняла распоряжения Кондрата Фролыча. Но теперь-то я и сама к ней привязалась. А деньги на неё Кондрат Фролович присылал. Но Ольга обходится самым малым, так что удалось кое-что скопить. Хорошая она, не требовательная. Только ест мало и печальная очень, — говорила Мария Юрьевна.
Эти слова больно задевали Николая. Он и сам видел, как хрупкаОльга, как ещё далека от прежней силы, как мало в ней осталось телесной крепости. Но больше всего его тревожило то, что Ольга будто и не хотела щадить себя.
Когда заходил разговор о будущем, она упрямо начинала говорить о работе. О том, что надо куда-то устраиваться, что нельзя сидеть на чужом хлебе, что надо жить своим трудом.
При этих словах Николай и Мария Юрьевна переглядывались.
Они оба слишком ясно видели её теперешнее состояние. Видели, как быстро она устаёт, как тяжело ей даются даже простые движения, как после недолгой прогулки она уже бледнеет и слабеет. Какая там работа. Никакая работа сейчас ей не поддастся.
В последний вечер перед отъездом Николая они снова сидели на той же лавочке возле дома. Вечер стоял тёплый, тихий, ласковый. В траве неумолчно выводили свою тонкую песню сверчки. Воздух был мягок, недвижен, и сама эта мирная летняя тишина казалась особенно щемящей оттого, что им предстояло прощаться.
Коля держал руку Ольги в своих ладонях. Держал бережно, словно боялся причинить боль, и в то же время крепко, будто одним этим прикосновением хотел удержать её возле себя дольше. Он чувствовал каждую её косточку, всю её ещё не ушедшую слабость, лёгкое, почти незаметное подрагивание пальцев. И от этого сердце у него сжималось. Продолжение читайте в 13-00.
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал