Ваша Саша и Барокко: о музыке и блогинге
А что, если просто отпустить ребёнка одного в другой город и не писать ему каждые 15 минут?
В три года я разрешала ей валяться на асфальте в истерике. Просто молча смотрела и ждала, когда это закончится.
В пять - бегать под дождём и прыгать даже в очень глубокие лужи. Ей было кайфово, а мне кайфово от того, что ей кайфово.
В одиннадцать - прилететь ко мне на самолёте через океан. Она была в восторге, я в ужасе, но это классный опыт.
В двенадцать - я не разрешала, а настаивала на том, чтобы она ушла из балета. Пожалуй, это редкий случай, когда я надавила. Не зря.
Четырнадцать-пятнадцать-шестнадцать плохо помню. Но ничего ужасного и судьбоносного там не было. Разве что мы однажды поругались и сутки друг с другом не разговаривали. Один раз. Потому и помню.
В семнадцать - разрешила внезапно выбрать химию. Я недоумевала, с чего это вдруг, но ладно.
В те же семнадцать она захотела стать актрисой (тогда всё менялось очень стремительно). Мы не отговаривали, но настояли сдавать ЕГЭ по химии, к которой она готовилась. Пожалуйста, но как доп к основному направлению.
В восемнадцать ей было разрешено не поступить. И, хотя в итоге она прошла на бюджет в РХТУ, официально было можно провалиться.
Сейчас вот она впервые свалила в Питер одна почти на неделю. И мне снова кайфово от того, что ей кайфово. Как тогда, в её пять лет. Хоть и страшненько. Фоново. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал