помутневшие края
Есть ощущение такой проблемы.
Оценки текущей эпохе всегда запаздывают, а в интенсивности перемен они запаздывают сильнее, волатильность оценок растёт и качество снижается, поскольку «схватить эпоху в мысли» становится труднее до невозможности.
В каждую эпоху была какая-то проблема, решение которой порождало другую эпоху. В архаичности были другие представления о человеке и проблема осознать образование, поэтому господствовали реинкарнационные верования, принципы посвящения и таинств. Затем осозналась необходимость распространения знаний и возникла эпоха просвещения, массового образования, которое породило индустриальную эпоху массового производства и массмедиа.
И на мой взгляд сегодня есть тоже такая проблема, которая не осознаётся и её решение тянет на новую эпоху. Решение я не знаю. Да и оценка проблемы может быть ошибочной по описанным выше и ниже причинам. Хотя, к чему-то она точно относится, возможно даже к эпохе.
Мы соревнуемся по старому принципу, обуславливающему иерархию авторитетов и догматичность отношения к знанию, которое доступно для освоения полностью. Диверсификация культуры и общественное разделение труда объективно это подрывают. Но бесконечно дробиться культура не может, слишком узкие специализации добрались уже до быта и порождают аутичные расстройства. Возникает состояние, в котором решения в культуре уже есть, но доступа к ним у тебя нету и ты о них даже никогда не узнаешь. При этом затруднения доступа не осознаётся и поэтому продолжает господствовать мнение, что проблема в какой-то лени или генетике, в то время как объективно закрыты возможности.
И этот рефлекс, родом ещё из архаики, работал на приход индустриальной эпохи, идейной стратификацией ритуально способствуя созданию почвы для общественного разделения труда, как бы предвосхищая грядущее. Но сегодня мы здесь — в этом грядущем. И разделение труда настолько велико, что ты не можешь прожить ещё одну жизнь для освоения другого массива культуры. А господствующий язык не вносит ясности в эфир и ты даже прямо сказанное можешь не понять, потому что оно требует другого жизненного контекста, который ты никогда не обретёшь. Культуру объективно становится невозможно освоить и ты вынужден изобретать её с нуля, хотя всё может лежать будто рядом, но из-за какого-то распада языка оно недоступно.
Это по-своему хорошо заметно по ллмкам, которые дают пояснение, но таким языком, в котором нарушена смысловая цельность при формальной вроде бы правильности, типа: «ты хоть высыпаешься? — куда?» или «сколько сейчас голов у Криштиану Роналду? — одна». Так два носителя формально одного лексикона не могут вступить в контакт для культурного обмена. Индивидуальные ощущения от мельтешащей жизни создают им уверенность в доступности всего, в прогрессе и собственной эффективности. А со стороны — это обилие людей делающих сизифов труд, потому что не могут передать и принять культуру, переизобретают то, что уже есть и навсегда утрачивают то, что не смогли перенять.
Это в разной мере было всегда, но сегодня становится системным принципом самоотравления по естественным причинам: накопительный принцип культуры + смертность человека и необходимость его становления для самостоятельности + рост населения (и особенно последующий спад) + разделение труда = специфическая парадигма, где аутичный субъект захлёбывается в информации, от интоксикации которой в бреду теряет культуру в полной уверенности её перенятия и развития. Если одним словом выразить симптом этой проблемы — зашоренность.
И то есть пока кто-то кого-то упрекает в том, что он дескать не удосужился пойти и поучиться от умных людей как надо, возможности для этого научения просто закрыты, поэтому не факт, что умные люди реально умны. Обстоятельства стали другими, а люди ведут себя по-прежнему. А вопрос, как решать эту проблему упирается в то, что просвещение просто затопило нас информацией и мы захлёбываемся, поэтому очередное теоретическое решение лишь делает вклад в саму проблему и добавляет воды во всемирный потоп.