Земная протокольная женщина | Hr - просто о главном
На фото — обычный мясной отдел. Витрина, ценники, продавщица в переднике. Женщина изучает телефон, рядом — куски свинины. Всё как всегда. Кроме одной детали: на прилавке, прямо над разделанными тушами, лежит голова свиньи. Смотрит.
Смотрит на покупательницу. На продавщицу. На своих. На тех, кто стал фаршем, пока она — экспонат.
Оруэлл писал: «Все животные равны, но некоторые равны более, чем другие». На этой витрине равенство наконец-то достигнуто. Все — свиньи. Просто одна ещё смотрит, а остальные уже по 450 рублей за килограмм.
Джонс, Наполеон и прилавок
В «Скотном дворе» свиньи захватили власть, чтобы не быть съеденными. Итог известен: они стали теми, против кого бунтовали. На фото — финал этой эволюции. Свинья не у власти. Свинья — на прилавке. Рядом с ней, правда, тоже свинья. Но та, что с головой, — уже не субъект. Она объект. Экспонат.
В региональном прочтении это выглядит так: сколько бы мы ни свергали «Джонсов», сколько бы ни строили мельниц и ни переписывали заповеди на стене, финал один — витрина. Кто-то стоит за прилавком, кто-то выбирает, а кто-то лежит и смотрит. И у него уже не спросят.
Осёл промолчал бы
Бенджамин из «Скотного двора» — самый честный персонаж. Он всё знал. Знал, что мельница развалится. Знал, что свиньи договорятся с людьми. Знал, что «некоторые равнее» — это не лозунг, а расписание. И молчал. Потому что ослы живут долго. Никто не видел мёртвого осла.
На фото нет осла. Есть две женщины и голова свиньи. Женщины заняты: одна смотрит в телефон, другая — на покупательницу. Голова свиньи занята тем, что смотрит. У неё нет выбора. У неё есть только взгляд.
Мораль
Оруэлл говорил, что падение фермы — вина не только Наполеона, но и всех, кто бездействовал. На этой витрине бездействовали все. Продавец продал. Покупатель купил. Свинья досмотрела.
Свиньи — везде свои. Местные. Родные. С копытами, без копыт и по акции. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал