Загадочные огни Хессдалена
Шесть на шесть сантиметров
380 долларов. Столько стоила коробка, которую в 2007 году на чикагском аукционе забрал 26-летний Джон Малуф. Содержимое ячейки продавали за неуплату. Прежняя владелица перестала вносить арендные платежи, и вещи ушли с молотка. Малуф собирал материал для книги об истории северо-западной окраины своего города и искал в коробке старые улицы. Он нашёл тысячи негативов, на которых его района почти не было.
На конверте из проявочной лаборатории значилось имя: Vivian Maier. Поиск в сети не дал ничего. Малуф скупал остальной архив у других покупателей, сканировал плёнки и не мог понять, что держит в руках. Только в апреле 2009 года то же имя выдало первый результат поиска, некролог. Женщина умерла в доме престарелых в Оук-Парке в возрасте 83-х лет. Всю жизнь она работала няней.
Она родилась в Нью-Йорке в 1926 году, детство частично провела во Франции, а с середины пятидесятых жила в Чикаго, переходя из одной семьи в другую. Около сорока лет она водила чужих детей в парки, кормила и укладывала спать. На груди у неё висел Rolleiflex, камера со шторкой сверху. Снимать на неё приходится глядя вниз, в матовое стекло, поэтому в лицо человеку она не смотрела: прохожий видел склонившуюся женщину в мужском пальто и не успевал насторожиться.
Результат этой оптики поражает. Старик, дремавший в газетном киоске. Девочка с перекошенным от обиды лицом. Чернокожая горничная и белая хозяйка на одном тротуаре, между ними полметра и целая эпоха. Квадратный кадр держит композицию так, будто её выстраивали часами, а она возникала за долю секунды. Сама Майер почти всегда присутствует на снимках косвенно: тенью на асфальте, силуэтом в витрине, лицом в чужом зеркале.
Её подопечные, выросшие и давшие интервью спустя десятилетия, вспоминали, что она водила их туда, куда няни обычно не водят: к скотобойням, в нищие кварталы, к местам аварий. Комнаты её были забиты стопками газет, которые не разрешалось выбрасывать. Некоторым она представлялась чужим именем, говорила с акцентом, происхождение которого никто не мог определить, и называла себя шпионкой. Одна из семей устроила для неё в ванной фотолабораторию. Позже денег на проявку не хватало. После смерти нашлись сотни роликов, к которым она так и не вернулась.
Здесь версии расходятся. Согласно первой, она скрывалась сознательно: камера служила способом наблюдать, оставаясь невидимой, а демонстрация работ разрушила бы саму эту концепцию. Но человек, который тотально не желает признания, не хранит архив десятилетиями, не платит за ячейки и не складывает плёнки в коробки с такой аккуратностью. Согласно второй версии, всё решали деньги и обстоятельства: печать стоит дорого, у няни нет связей, а мир фотографии закрыт для людей без имени.
Остаётся и юридический след. Права на архив оспаривались, и наследников искали уже после того, как её работы стали стоить десятки тысяч долларов. При жизни она не заработала на них ни цента.
Часть плёнок проявили лишь после её смерти. Кадры, снятые в 70-ых и 80-ых, впервые увидели свет в 21-ом веке. Она нажимала на спуск, переводила рычаг, шла дальше и не знала, что получилось. Единственный человек, видевший сцену целиком, стоял на тротуаре, держал камеру у живота и смотрел вниз. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал