История на рубеже веков
Огненный таран над Халхин-Голом
Август 1939 года. В раскаленных степях у реки Халхин-Гол решалась судьба восточных границ СССР. Советско-японский конфликт достиг своего пика, превратив безводную пустыню в полигон для испытания новейших тактик ведения войны. Пятого числа этого месяца небо над монгольским плато содрогнулось от рева моторов — к тыловым позициям японской армии в районе города Халун-Аршан шла девятка советских скоростных бомбардировщиков СБ из 150-го авиаполка. Правым ведомым в первой группе летел батальонный комиссар Михаил Ююкин.
Для тридцатилетнего уроженца воронежской глубинки этот вылет был очередным тяжелым рабочим днем большой войны. Выпускник Сталинградской военной авиационной школы и Военно-политической академии имени Ленина, он привык вести за собой людей не только словом политрука, но и личным примером.
Цель была накрыта точно. Бомбовый груз лег на японские укрепления, и командир эскадрильи начал плавный левый разворот, уводя машины домой. Именно в этот момент тишину кабины разорвал грохот. Прямое попадание японского зенитного снаряда пришлось в левый двигатель самолета Ююкина. Из мотора брызнуло яркое пламя, кабину мгновенно заволокло черным дымом. Скоростной бомбардировщик начал терять высоту. До линии фронта оставалось еще около двадцати километров непреодолимого пространства, занятого вражескими войсками.
Михаил железной рукой выровнял машину, пытаясь скольжением сбить огонь с плоскости крыла. Он понимал физику происходящего лучше многих: горящий самолет неминуемо рухнет, а потеря управления убьет всех троих членов экипажа при ударе о землю. Комиссар обернулся к штурману старшему лейтенанту Александру Морковкину и стрелку-радисту старшине Петру Разбойникову. Это был приказ, не подлежащий обсуждению.
Штурман успел сбросить фонарь кабины и шагнуть в пустоту. Его парашют раскрылся над территорией врага; спустя сутки, пройдя пешком и проползком сорок километров по чужой земле, раненый Морковкин вернулся в расположение части. Стрелок Петр Разбойников замешкался, глядя на командира, но подчинился воле офицера.
Ююкин остался один наедине с пылающим металлом. Он мог бы попытаться дотянуть до своих или выпрыгнуть следом, спасая жизнь ценой позора военнопленного. Но внизу, среди песчаных барханов, находились те, кто несколько минут назад радовался разрывам его бомб. Горящий СБ резко провалился вниз. Вместо того чтобы пытаться спастись, батальонный комиссар взял штурвал на себя, направляя нос машины прямо в самую гущу скопления японских войск. На скорости более трехсот километров в час объятый пламенем бомбардировщик врезался в наземную цель.
Взрыв разметал позиции противника. Этот поступок стал первым в истории мировой авиации документально подтвержденным «огненным тараном» наземной цели. Спустя три недели, 29 августа 1939 года, Указом Президиума Верховного Совета СССР Михаил Анисимович Ююкин посмертно был награжден орденом Ленина, а члены его выжившего экипажа — орденами Красного Знамени.
Его имя осталось в тени грядущей Великой Отечественной войны, где подобные подвиги станут массовыми. Сослуживцем Ююкина на Халхин-Голе был другой легендарный пилот — Николай Гастелло, который повторит судьбу своего товарища ровно через два года, 26 июня 1941 года. Но именно там, над выжженными солнцем сопками Монголии, советский лётчик доказал простую истину: когда машина становится факелом, она все равно может оставаться оружием возмездия. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал