Настоящий мужчина
ГЛАВА 9. ДУЭЛЬ
После казни Павла прошло две недели. Дмитрий жил как в тумане. Вставал, ел, ходил, говорил — но ничего не чувствовал. Словно внутри у него что-то умерло вместе с братом. Маменька плакала по ночам. Вера осунулась и постарела лицом. Отец замкнулся в кабинете и не выходил. Только в церковь — каждое утро. В доме стояла тишина. Тяжёлая, как камень.
А потом пришло письмо от генерала.
Оно было коротким. Сухим. Как приговор. Генерал писал, что вернулся в имение и что имеет к господину Волконскому серьёзный разговор. О чести. О его жене. И о том, что произошло между ними.
Дмитрий прочитал письмо дважды. Потом свернул, убрал в карман и вышел в сад. Долго стоял у пруда, глядя на воду. Думал о Павле. О Елизавете. О том, что терять ему больше нечего.
Через день приехал секундант генерала — сухой, чопорный полковник с ледяными глазами. Он передал условия дуэли: пистолеты, пятнадцать шагов, барьер. Завтра на рассвете, за рекой, в берёзовой роще.
Дмитрий кивнул. Даже не спросил, кто будет его секундантом. Ему было всё равно.
Вечером он поехал к Елизавете.
Она ждала его на крыльце. Бледная. С заплаканными глазами. Увидев его, она бросилась к нему и обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет.
— Я знаю, — прошептала она. — Он сказал мне. Завтра.
— Да.
— Не надо. Умоляю тебя. Не надо. Мы уедем. Куда угодно. Только не это.
Он покачал головой.
— Если я откажусь, он опозорит тебя. И меня. А я не могу. Я офицер. Я человек чести.
Она заплакала. Тихо, беззвучно. Он прижал её к себе. Гладил по волосам, по спине, по плечам. Чувствовал, как она дрожит. И в эту минуту ему хотелось одного: чтобы время остановилось. Чтобы никогда не наступало это завтра.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— И я тебя.
Он поцеловал её. Долго. Нежно. Как в последний раз. Может, так и было.
Потом ушёл. Не оборачиваясь. Потому что если бы обернулся — не смог бы уйти.
Ночь прошла без сна. Дмитрий сидел у окна и смотрел на звёзды. Вспоминал Павла. Вспоминал Елизавету. Вспоминал маменьку, Веру, отца. Всё, что было. Всё, что могло быть. А перед рассветом написал короткое письмо. Маменьке.
Утром он стоял в берёзовой роще. Туман стелился по земле. Пахло сыростью и прелыми листьями. Где-то вдалеке, за рекой, кричал петух. Берёзы стояли тихие, белые, словно невесты. Те же берёзы, что и в тот первый день, когда он ехал к Елизавете. Казалось, это было сто лет назад.
Генерал приехал первым. Старый, грузный, с седыми бакенбардами. Он вышел из коляски тяжело, опираясь на палку. Посмотрел на Дмитрия долгим, ненавидящим взглядом. Ничего не сказал.
Секунданты отошли в сторону. Проверили пистолеты. Отмерили шаги.
— Сходитесь, — произнёс полковник.
Дмитрий сделал шаг. Ещё один. Ещё. Внутри у него было пусто. Мысли о Павле, о Елизавете смешались в один клубок. Он не чувствовал страха. Не чувствовал ничего. Только тяжесть пистолета в руке.
Барьер. Тридцать шагов. Пятнадцать. Ещё немного — и можно стрелять.
Дмитрий поднял пистолет. Прицелился. И в эту минуту вспомнил. Павел. Казнь. Ночь. Молитва. Боль. И рука его дрогнула.
Выстрел.
Пуля ушла в сторону. В берёзу. Кора брызнула белыми щепками.
Генерал усмехнулся. Поднял пистолет. Прицелился долго, тщательно, наслаждаясь. И выстрелил.
Дмитрий почувствовал удар. Горячий, резкий, в левое плечо. Его отбросило назад. Он упал на сырую землю, и небо над ним качнулось. Берёзы поплыли. Туман стал красным.
Сквозь пелену он слышал голоса. Секунданты подбежали. Кто-то кричал про доктора. Кто-то держал его за руку. А он лежал и смотрел в небо. И думал о том, что теперь ему всё равно. Что Павел там, наверху, ждёт его. И что, может быть, это к лучшему. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал