Андрей Егорихин - Рутурия
@channel_ruturia
«Великая дуга»
Пиратская сага
Да, это я так о литературе на английском языке – самой огромной на планете Земля.
Кто только в неё не делал вклад, кроме самих англосаксов. Индия, Пакистан, Африка, Ирландия, ЮАР, Ямайка и много-много других.
И русские пять копеек в ней есть. Набоков, Бродский, Алиса Розенбаум (это которая Айн Рэнд). Некоторые русские и сейчас по-английски пишут. Я, например.
Так что обозреть весь этот пир духа в одной статье невозможно, об этом уже есть целые библиотеки – и пытаться глупо.
Но рискну описать эволюционную дугу этой литературы.
Чосера с Шекспиром оставим гурманам и филологам.
Начну с Диккенса, пожалуй. Он – гений, но я считаю, что именно он заложил часовую бомбу под литературу. Что же натворил величайший писатель 19-го века?
Он создал канон романа, где обязательна формула: сентиментальность, морализаторство, хэппи-энд. Он первый стал писать коммерческие сериалы – обычно по 20 выпусков на роман (то, что сейчас наблюдаем здесь, на АТ). Он превратил работу над художественным текстом в алгоритм.
Почему это стало возможно именно в викторианской Британии?
Англосаксы по духу и истории — пираты. Их классика — литература экспансии, борьбы за выживание и захвата территорий.
Марк Твен недвусмысленно выразился в 1900 году: «Если англосаксу что-то нужно, он просто идёт и берет это... его не остановит такая мелочь, как международное право».
Когда Диккенс начинал, Британская Империя была на пике своего могущества. Она уже ограбила полмира, и пиратам нужно было срочно доказать, что они – джентльмены.
Диккенсовский метод публиковать романы по главам в газетах — прямое следствие промышленной революции. Роман перестал быть штучным продуктом одинокого мыслителя – был создан литературный конвейер, сравнимый с производством паровозов или ткацких станков. Англосаксонский практицизм подсказал: если мы оптимизировали добычу угля, то и производство книг нужно.
Когда держишь в узде четверть земного шара методами, далёкими от христианского милосердия, дома жизненно необходима компенсация. Викторианскому обществу нужно было зеркало с песенкой: «Да, мы беспощадные колонизаторы, но посмотрите, как мы плачем над судьбой Малютки Тима! Мы чуткие и высоконравственные!»
Сентиментальность Диккенса стала дымовой завесой и психотерапией для нации.
В то же время Империя породила огромный слой буржуазии и квалифицированных рабочих, у которых появились свободные деньги и умение читать. Это были люди дела, прагматики, «новые корсары» капиталистического толка. Им не нужны были заумные трактаты; нужен был понятный продукт, который развлечёт после рабочего дня и подтвердит их статус «приличных людей». Диккенс дал им этот продукт.
Его дело продолжила целая плеяда талантов: Роберт Льюис Стивенсон, Джозеф Конрад, Редьярд Киплинг.
Британия просто распухла в ту эпоху от высококачественной литературы. Франция стала терять лицо. Тут весьма кстати появился фантаст Жюль Верн – большой англофил, он писал на французском языке, но ментально – в английском ключе.
К этому моменту Британия уже навязала всему миру свой язык как главную операционную систему. Ах, как нервничали французы, предвидя скорое своё фиаско. Их язык и культурное влияние таяли на глазах.
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал