Детские сказки
Сказка о том, как Чупайда искала потерянный голос, а Козерод обрел новую ноту
После истории с лебёдкой их дружба стала только крепче. Козерод больше не морщился, когда Чупайда прибегала с очередным чертежом, а она научилась иногда останавливаться и слушать его долгие рассуждения о звёздах и травах.
Но однажды утром в лесу случилось нечто странное. Птицы не пели. Кукушка не куковала. Даже самый говорливый ручей журчал едва слышно, словно боялся разбудить тишину.
А когда Чупайда, как обычно, вбежала на скалу с криком: «Козерод! Я придумала, как заставить дождь идти вверх!» — из её горла вырвался лишь тонкий, скрипучий писк, похожий на скрип несмазанной телеги.
Чупайда испуганно схватилась за горло, открыла рот — и снова ничего, кроме сиплого шелеста. Она запрыгала на месте, замахала лапами, показывая на лес, на небо, на собственный хвост-метёлку, который вдруг поник.
Козерод важно поднялся, поправил свой полосатый шарф и сказал басом (голос у него, к счастью, остался):
— Так-так. Голос пропал. Не иначе как проказы старого Лесового Эха, что живёт в пещере за Мшистым Болотом. Говорят, он собирает чужие звуки, как белка орехи. Если не вернуть голос до заката, он останется у него навсегда.
Чупайда округлила глаза и отчаянно закивала. Она схватила Козерода за рог и потащила вниз со скалы, а он, вздыхая, побрёл за ней — потому что когда Чупайда беззвучно приказывает, спорить бесполезно.
Путь был долгий. Они перебирались через корни, которые хватали за ноги, пробирались сквозь паутину, где каждый паук сидел с обиженным видом (ему тоже нечего было прясть — звуков-то нет). Чупайда то и дело тыкала пальцем в чертёж, который она наскоро нацарапала на берёзовой коре: там была изображена огромная воронка, сделанная из шишек, и пружина от старого будильника.
Козерод ворчал:
— Ты хочешь вытянуть голос Эха... эхом же? Это абсурд, Чупайда. Это нарушает акустику!
Чупайда молча топнула ногой и показала ему кулак, но в глазах у неё плясали смешинки.
Наконец они добрались до пещеры. Внутри было темно и сыро, а со стен свисали сосульки из застывших звуков: колокольчики, смех дятла, шелест листвы и — да! — звонкий голос Чупайды, который пузырился в самом центре, в огромной раковине на камне.
Старое Лесовое Эхо оказалось лохматым комком тумана с двумя фонариками вместо глаз. Оно зашипело, когда увидело гостей.
Чупайда не растерялась. Пока Козерод важно объяснял Эху законы сохранения энергии, она незаметно разложила свою воронку из шишек, нацелила её на раковину и прикрутила пружину. Потом подмигнула Козероду.
И Козерод, поняв её замысел, вдруг набрал в грудь воздуха и... заблеял. Громко, протяжно, басисто — так, как блеют только самые важные козероды на свете.
Блеяние ударилось о воронку, пружина сжалась, а затем разжалась с такой силой, что создала обратную волну. Она подхватила голос Чупайды, вырвала его из раковины и швырнула обратно в хозяйку.
Чупайда подпрыгнула, и из её груди вырвалось то самое, родное:
— Ура! Работает!
Эхо взвыло, сжалось в крошечный мохнатый шарик и выкатилось из пещеры. Голоса птиц, ручья и кукушки вернулись на свои места. Лес наполнился звоном, стрекотом и бульканьем.
А по дороге домой Чупайда радостно тараторила:
— Я же говорила, что всё будет хорошо! А ты сомневался!
— Я не сомневался, — важно поправил Козерод, поправляя шарф. — Я просто проверял теорию на практике. Всё, как я и предполагал.
Чупайда засмеялась и хитро прищурилась:
— Ага, предполагал он. Ты просто блеял, как испуганный баран!
Козерод нахмурился, но потом уголки его губ дрогнули, и он тихо пробурчал:
— Зато эффективно.
С тех пор у них появилась новая традиция: каждое утро они проверяли, на месте ли голоса — Чупайдин звонкий, Козеродов важный — и только потом начинали свои бесконечные споры о том, что важнее: мысль или железка. А старое Лесовое Эхо теперь живёт у них в дупле и по ночам повторяет за ними обрывки разговоров, отчего лесные звери иногда слышат из дупла:
— ...нельзя построить мост из песен!
— А почему бы и нет?
И всем сразу становится тепло и весело Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал