Страшилка на Ночь
Стас давно собирал городские легенды, и одна из них не давала ему покоя: будто в старых катакомбах под городом есть зал, где время течёт иначе. Говорили, что кто-то спускался туда и возвращался через час, а на поверхности проходили дни. Стас не верил в сказки, но любопытство оказалось сильнее.
Он договорился с Лёхой, который знал пару потайных входов, и они спустились в сырую темноту. Фонари выхватывали из мрака грубые стены, покрытые вековой пылью, и ржавые решётки, давно забытые людьми. Воздух был тяжёлым, пах плесенью и чем-то металлическим — будто сама земля здесь болела.
Лёха остановился у развилки и нахмурился:
— Тут раньше знака не было.
На стене углём был выведен странный символ — неровный круг с пересекающими его линиями, будто кто-то торопился и боялся. Стас подошёл ближе, провёл пальцем по контуру и почувствовал, как холод пробирает до костей, хотя рука даже не коснулась камня.
Они пошли дальше. Тоннели становились уже, своды опускались всё ниже, будто катакомбы сжимались вокруг них. Стас начал замечать следы на пыльном полу — не человеческие. Отпечатки были длинными, с глубокими бороздами, словно кто-то волочил за собой тяжёлые когти.
— Может, вернёмся? — тихо спросил Лёха. Голос прозвучал неестественно громко в этой тишине.
Но Стас уже не слушал. Впереди мелькнул слабый голубоватый свет, будто от старого экрана телевизора. Он потянул друга за рукав:
— Смотри!
Зал оказался неожиданно большим. В центре стояло нечто, похожее на каменную чашу, из которой поднимался лёгкий туман. Свет исходил от трещин в стенах — они мерцали, как разряды молний под камнем. Стас шагнул вперёд, и в тот же миг его фонарь погас.
Тишина обрушилась на них, густая и плотная, как вата. И в этой тишине раздался звук — медленный, тяжёлый, будто кто-то переставлял огромные лапы где-то совсем рядом.
Лёха закричал и бросился назад, но коридор, по которому они пришли, исчез. Вместо него была глухая стена, покрытая тем же символом. Стас почувствовал, как по спине ползёт ледяная капля, и обернулся.
В полумраке, у самой чаши, стояла фигура. Она не была похожа на человека: слишком высокая, с неестественно длинными конечностями, а вместо лица — сплошная тень, в которой мерцали два тусклых огонька. Фигура медленно подняла руку, и в её ладони вспыхнул тот же голубоватый свет.
Стас хотел закричать, но голос застрял в горле. Он попятился, нащупывая в кармане маленький диктофон — тот самый, на который записывал легенды. Дрожащими пальцами нажал кнопку.
И тут всё изменилось. Свет в зале погас, а когда Стас снова зажёг фонарь (он вдруг заработал), он стоял один посреди пустого, обычного коридора. Ни чаши, ни фигуры, ни символа на стене. Только пыль, камень и тишина.
Лёху так и не нашли. А на диктофоне осталась одна короткая запись — не слова, не шёпот, а звук, похожий на тяжёлый, медленный вдох, будто кто-то очень большой только что выдохнул прямо в микрофон.
С тех пор Стас больше не собирает легенды. Но каждую ночь он прислушивается к темноте и надеется, что этот вдох не повторится. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал