Вызов принят! Немного о скорой
Не все знают, что вызова могут пахнуть. Каждый по-своему. И вот один такой ароматный шедевр мне и довелось пережить.
Мы уже были на той стадии усталости, когда даже моргать — это слишком энергозатратно. Смена давно перевалила далеко за половину, и мы, как две тени из хоррора, плыли по тёмному коридору в сторону спальни. Мечта была простая: растянуться на кушетке и притвориться, что нас тут нет. И — о чудо! — нам это удалось. Целых 15 минут. Это как выиграть в лотерею, только вместо миллиона — четверть часа без суеты.
И тут — бац! — «Двести первая!» Голос диспетчера ночью звучит как приговор, который нельзя обжаловать. Я в этот момент готова была продать душу за ещё десять минут сна, но, увы, бухгалтерия скорой души не принимает. Сползаем с кушетки, обуваемся, снова идём по этому бесконечному тёмному коридору — вниз, на первый этаж, к машине.
Вызов — остановка, кто-то разбил голову. Радости от такого повода — примерно как от новости, что кофе закончился. Едем. Темно, два часа ночи. Грусть-печаль, тоска зелёная и вообще все оттенки безысходности.
И вот он — пациент. Живой. Но пахнет так, что даже наш водитель, который видал виды и нюхал всякое, побледнел и прошептал: «Это что, химическая атака?» Аромат был такой, что мы почувствовали его, даже не выходя из машины. Глаза слезились от смеси перегара, мочи и всего, что организм вообще способен выдать. В тот момент я искренне пожалела, что у нас нет противогазов в стандартной комплектации. Маска? Да это как пытаться укрыться от урагана под зонтиком.
Ну что ж, это часть работы. Тем более что лоб у пациента действительно разбит — тут не до эстетики. Перчатки на руки — и лучше две пары, для надёжности. Маску на лицо, но в душе отчаянно хочется противогаз. Глаза слезятся, но мы держимся. Профессионализм, он такой: иногда это просто умение не убежать.
Будим «малька» лет пятидесяти. А ему, видимо, снится что-то очень хорошее, потому что он сладко спит и мычит, как довольный кот. Пытаюсь измерить давление. Ага, конечно. Он, не открывая глаз, просто машет руками, будто отгоняет назойливую муху. Я посмотрела на эту картину, вздохнула и решила: ну его, это давление. Нет так нет. Но оставить нельзя — холодно в октябре по ночам, да и бросать человека не по-человечески.
Достаём носилки, с грохотом их выкативаем — звук такой, будто мы участвуем в соревнованиях по тяжёлой атлетике. Прикатили, сложили рядом с пациентом. Кое-как втроём затаскиваем эти 90 килограммов живого сопротивления. Хочется глубже вдохнуть, но тут же перехватывает дыхание — и сразу хочется убежать куда-нибудь в горы, где пахнет только хвоей и свободой. Но я борюсь с собой. Капец, да.
Докатили до машины. И тут — сюрприз! Пациент решил, что он не на носилках, а на аттракционе, и начал вставать. Да блин! Невозможно такого здоровяка задвинуть на носилках, когда он вдруг решает, что ему пора танцевать. Надо, чтобы кто-то его держал. А когда один держит, то двоим не хватает сил, чтобы затолкать носилки в автомобиль. В этот момент я была готова плакать.
И тут — о, чудо из чудес! — из-за поворота выруливает автомобиль полиции. Я выскочила на дорогу, будто они нас не видят, и начала отчаянно махать руками, улыбаясь так, будто встретила лучших друзей после десяти лет разлуки. Ребята, их было двое, с готовностью спасать нас, остановились. Я в этот момент радовалась, как ребёнок, которому подарили щенка. Они — молодые, крепкие, красивые бойцы — одним движением затолкали и каталку, и мужика на ней. В ту секунду они стали для нас не просто полицейскими, а настоящими супергероями. Спасибо вам, ребята, от всей души!
Дальше — дело техники. Обработали рану, наложили повязку. Правда, это сопровождалось бесконечной вознёй и сопротивлением пациента, но мы настойчивые. Любые попытки снять рукав, чтобы измерить давление, были безуспешны. Ладно, пусть в стационаре попробуют — у них, может, есть секретный приём. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал