Юлия Трусова | Путь через смысл | Литература
@channel_yuliyatrusova
Синее-синее небо и глубокие рвы с черно-рыжей землей — первое, что я увидела в этом сне. Люди вокруг были испуганы и шептались. Я сначала не различала слов, а потом прислушалась. Они говорили: Сехмет прорывается.
Я засмеялась, потому что ничто в мире не способно удержать Сехмет, особенно эти рвы с дежурившими снизу людьми в чёрном. Вокруг собрались все мои родственники, даже которых я не знаю в этой жизни, и продолжали говорить как мантру, кто с ужасом, кто с восторгом: Сехмет прорывается.
И потом я услышала утробный рык, совсем не похожий на львиный. Это было что-то между рычанием и мурлыканьем.
В ров прыгнула огромная кошка, похожая на снежного барса, только без пятен и больше примерно в три раза.
Разумеется её не смогли удержать.
Она подошла ко мне на перекрестке, когда поднималось Солнце и сияло над её головой. Львиноголовая. Высокая. Невозможная. В зеленом и золотом. Она улыбалась.
И в друг я забыла, сколько мне лет в текущей точке времени и пространства. Я побежала к ней и обняла, прижавшись к горячей груди и сказала только: мама...
Она крепко обняла меня в ответ. И сказала удивительным голосом, божественно-человеческим, звенящим в тысячах миров:
"Я помню тебя совсем маленькой. Ты еще не умела ходить. Сидела и раскачивалась."
И я тоже вспомнила её пятнами огня, тихим дыханием, светом, касавшимся кожи...
Сехмет прорывается.
Я проснулась.
Я называю ее чуть иначе, ближе к её звучанию тех времён - Сомхет.
Твердая долгая М, мягкое хет. Должно быть на забытом языке мать звучит примерно вот так.
Алая. Золотая. Вечная.
Сехмет прорывается.
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал