Жизненно.Истории.
ралась, взяла сумочку и вышла. Автобус до курорта шел долго, пыль, жара. Я приехала заранее и сразу поняла, что не вписываюсь. Здесь все было чужим: блестящие машины, бутылки шампанского, которые стоили как моя квартплата, улыбки, отрепетированные для фото. И мой сын у входа: смокинг, прическа, уверенная осанка, смеется с будущим тестем.
Я подошла. Он увидел меня, и улыбка на секунду дрогнула. "Мам, ты приехала!" Я поправила ему галстук, как в детстве, когда он шел на линейку. Он слегка отстранился. "Ты выглядишь… нормально". Пауза была долгой, но он произнес именно это: "Нормально". Рядом стоял Виктор Алексеевич, отец Марины, и протянул руку: "Татьяна Викторовна, очень приятно. Артем о вас упоминал. Да, я его мама, работаю в страховой, обычный оператор. Сегодня просто мама жениха". Он кивнул и вернулся к разговору с друзьями. Я снова осталась рядом, но невидимой.
Банкетный зал был просторным, светлым. Белые скатерти, хрустальные люстры, официанты в перчатках. Все идеально, все дорого и все не про меня. Я подошла к стенду с рассадкой, нашла карточку со своим именем. Стол номер семь, у самой стены, прямо напротив дверей, через которые выносили тарелки. Остальные столы были ближе к центру, к Артему, к Марине. Стол номер один – родители Марины и их друзья. Стол номер два – друзья Артема с института с женами. Стол номер три – коллеги Марины, и так далее по убывающей. Я оказалась в самом конце. За моим столом сидела пожилая женщина со слуховым аппаратом, пара в неудобных пиджаках и женщина, которая, как выяснилось позже, была двоюродной тетей Марины. Она и заговорила первой: "Вы мама Артема?" "Да, Татьяна. Маргарита, можно просто Маргарита. Я сяду с вами, тут немного нарядно, не мой стиль". Я кивнула. Мне стало немного легче, хоть кто-то не из этого глянцевого мира. "Вы, наверное, так гордитесь сыном?" "Конечно, он всего добился сам. Это его день". Я пыталась улыбаться. Все казалось правильным: банкет, музыка, оформление. Но внутри сидела сгорбленная девочка, которую пригласили в гости, но не к столу.
Пока гости поздравляли молодых, Артем обходил столы, подходил к каждому, шутил, обнимался, смеялся, кивал, благодарил. Я сидела и ждала. Он подошел ко всем, кроме меня. Я говорила себе: "Он оставит меня напоследок. Он просто занят. Он постеснялся, все же я его мама. Это будет особенный момент". Но время шло, музыка становилась громче, гости веселее, а я все сидела и ждала. И в какой-то момент поняла, что он не подойдет.
Официанты начали приносить еду: сначала на стол номер один, потом на второй, третий, четвертый. У нас тишина, пустые тарелки. Я старалась сохранять спокойствие. Наконец к нашему столу подошел молодой официант, явно нервничая: "Простите, произошла накладка на кухне. Еду сейчас доготавливают, еще немного и все будет". Прошло минут пятнадцать. Люди за другими столами ели, смеялись, поднимали бокалы. Артем сидел рядом с Мариной, шептал ей что-то на ухо, она хохотала, глядя на него. Наконец принесли еду. Мне поставили тарелку: лосось был холодный, спаржа вялая, картофель блеклый с пленкой жира. Это были остатки, самые настоящие.
"Это возмутительно", - прошептала Маргарита, глядя на свою тоже остывшую порцию. "Все хорошо", - тихо сказала я и подняла вилку. Я привыкла к такому, привыкла быть последней, привыкла есть то, что останется, привыкла не жаловаться. Но тут я услышала его голос. Он говорил с Мариной, но не шепотом, громко, столы рядом явно слышали: "Смотри, ей кажется, наконец-то принесли. Она же привыкла есть то, что остается, ей нормально". Марина засмеялась легко, музыкально, за ней – другие, их друзья, их жены. Кто-то прикрыл рот рукой, но хихикал. Их смех расходился по залу, как круги по воде. Я положила вилку, даже не дрожала. Не смотрела в его сторону, просто слушала. А потом тихо сказала: "Я, оказывается, не ем остатки, я просто живу ими". Маргарита посмотрела на меня в шоке. Он серьезно. Видимо да.
Потом он встал со стула и начал произносить официальную речь: благодарил родителей Марины, благодарил ее подруг,