Пи
Продолжение|Рассказы и истории
Он поднял на неё глаза. Спокойные, немного усталые. Как у человека, который долго решал задачу и увидел ответ в конце учебника.
– Я не хочу скандалов. Я честно. Собери вещи, я помогу тебе снять квартиру. Пару месяцев оплачу. Дальше сама. Даше скажем вместе, по-взрослому. Без истерик.
– Истерик, – повторила она. Медленно, как чужое слово.
– Истерик.
Она отвернулась к окну. Во дворе дворник Равиль скрёб мокрый асфальт. Октябрь навалился в один день: вчера ещё было солнце, а сегодня стекло в мелких каплях, и листья прилипли к отливу, рыжие, как лисий хвост.
– У тебя кто-то появился.
Это был не вопрос.
– У меня есть я, – сказал Олег. – И понимание, что я устал. От всего. От этой кухни, от этих пряников, от того, как ты ставишь тарелки в шкаф. Ты ставишь их шумно, Марин. Двадцать три года шумно.
Вот это её добило. Не разрыв брака, не квартира, не «собери вещи». Тарелки. Она всё ждала, когда же он скажет что-то важное, а он сказал про тарелки.
– Хорошо.
– Что хорошо?
– Хорошо, говорю. Допивай кофе.
Она встала, вышла в коридор, взяла с крючка куртку. Надела прямо на халат. Сунула ноги в кроссовки. Захлопнула дверь так же, как и все время, двумя оборотами.
Лифт пах мокрой псиной и сигаретами. Она спустилась на первый этаж, дошла до машины, села, положила руки на руль. Руль был холодный. Ключей не было. Ключи остались на тумбочке в прихожей, рядом с его брелоком от «Прогресса».
Она посидела так минут десять. Дворник Равиль прошёл мимо, кивнул. Она кивнула в ответ. Потом достала из кармана халата телефон – телефон был, кошелька не было – и написала Свете.
– Он хочет разрыв брака. Говорит, я ни на что не имею прав. Можешь сейчас?
Света ответила через полторы минуты.
– Выезжаю. Жди у кафе „Лаванда“. Не домой.
Марина сунула телефон обратно в карман, вышла из машины и пошла пешком. До «Лаванды» было двадцать минут. Она шла, и ей казалось, что ноги идут сами, а она сверху наблюдает, как эта женщина в халате под курткой переходит дорогу на красный и как её никто не сигналит.
У «Лаванды» пахло корицей. Официантка Зоя, знавшая её много лет, посмотрела странно, но ничего не сказала. Принесла чай без спроса.
Света приехала через сорок минут. В пальто нараспашку, с мокрыми волосами, в одной перчатке.
– Рассказывай. С начала. С кружки кофе.
Марина рассказала. Про пряник, про тарелки, про «помогу снять квартиру». Про то, что вообще-то свадьба была в октябре две тысячи первого, дочке Даше уже двадцать один, и это странно, когда тебе говорят про истерики, которых ты ещё не устроила.
Света слушала, не перебивая. Она двадцать лет работала в семейном праве. У неё было лицо человека, который слышал всё.
– Так. Квартира на ком?
– На Лидии Петровне. На свекрови.
– С какого года?
– С девятого. Мы купили, оформили на неё. Олег сказал – бизнес нестабильный, могут арестовать, пусть пока на маме.
– Деньги чьи?
Марина помолчала.
– Половина – бабушкина. Мне бабушка оставила по завещанию. Помнишь, в пятом году. Я тогда продала её однушку на Энтузиастов, деньги лежали на счёте. Четыре года лежали. В две тысячи девятом доложили и купили эту. Вторую половину – Олег. Плюс ипотека на два года, которую гасили с общего счёта.
Света кивнула.
– Документы на продажу однушки у тебя есть?
– Должны быть. В папке с дачей.
– Папка у тебя дома.
– Папка у меня дома.
– Марина. Ты сейчас встанешь, вызовешь такси и поедешь ко мне. Ключи от моей квартиры в почтовом ящике, код – твой день рождения. Оттуда – никуда. Я сейчас еду к твоему дому и забираю документы. Какие успею. Диктуй, где лежат.
– Света, он меня не пустит обратно.
– Меня пустит. Я ему скажу, что забираю твои лекарства. У тебя же там лекарства?
– Тиреоидные. В холодильнике.
– Вот и отлично.
Света встала, допила чай одним глотком, расплатилась за двоих. У двери обернулась.