Пи
Продолжение|Рассказы и истории
– Марин. Слушай меня внимательно. Мы не будем собирать вещи. Мы не будем снимать квартиру на его деньги. Мы будем спокойно разбираться. Он сказал – «останешься ни с чем»? Видимо, он что-то придумал. Унего уже есть план. Наша задача – узнать, какой.
Марина кивнула.
– И ещё. Ты сейчас думаешь, что ты одна. Это не так. Но поверить в это сможешь позже. Сейчас просто делай, что я говорю.
Света уехала. Марина осталась с чашкой, в которой плавал разваренный лимон. За окном Равиль теперь мёл уже чужой двор, через дорогу.
Она впервые за утро заметила, что на ней всё ещё халат.
В квартире Светы пахло книгами и чем-то яблочным. Кошка Муся обнюхала её кроссовки и ушла под диван. Марина легла как была, поверх пледа, и провалилась.
Проснулась от скрипа ключа. Света шла по коридору, ставила что-то на пол, разувалась.
– Я привезла папку. И твою сумку. И телефон зарядку. Лидия Петровна мне сказала странную вещь.
– Ты к Лидии заезжала?
– Заехала. По пути. Олег тебя обыскался уже, кстати. Звонил ей. Он ей сказал, что ты «неадекватно отреагировала».
– Я не реагировала никак.
– Я знаю. Лидия знает. Она мне тихо сказала, чтобы я не волновалась и чтобы ты ей вечером позвонила. И ещё. Она дала мне вот это.
Света достала из сумки конверт. Плотный, коричневый, с неровным краем.
– Она сказала – «пусть пока у Светы полежит, при мне не ищут».
– Что в нём?
– Я не открывала. Это не мой конверт.
Марина взяла. Конверт был тёплый, как будто его только что держали в руках. Она провела пальцем по краю. Он был заклеен скотчем поверх клея. Двойная страховка.
– Завтра, – сказала она. – Сегодня я не могу.
– Завтра, – согласилась Света.
Ночью Марина не спала. Она лежала и перебирала в памяти двадцать три года, как перебирают коробку с фотографиями, которую давно не открывали: вот свадьба, вот роддом, вот дача, вот тот год, когда Олегу ставили стент, и она три ночи не уходила из больницы, и медсестра Нина принесла ей раскладушку. Вот позапрошлое лето, когда он впервые не поехал с ними в Анапу – «дела, малыш, потом». Вот весной – он стал прятать телефон в рукав халата, когда шёл в ванную.
Всё было на поверхности. Всё она видела. Просто не хотела складывать в одну картинку.
Утром она открыла конверт.
Внутри было два документа и записка.
Первый – завещание Лидии Петровны. Заверенное нотариусом, копия. Датировано июнем этого года. По завещанию квартира – та самая, трёхкомнатная на Молодёжной, – отходит внучке Дарье Олеговне. Единственной наследнице этой конкретной квартиры. Всё остальное, дача и счета, – сыну Олегу.
Второй документ – договор дарения. Не исполненный. Пустой бланк с подписью Лидии Петровны. На имя Марины. С датой, которую нужно было проставить.
Записка, написанная знакомым крупным почерком с наклоном вправо:
– Маришенька. Если ты это читаешь, видимо, он сделал то, что собирался. Я его мать, и я его люблю. Но я не слепая. Завещание – это на тот случай, если меня уже не будет. А договор – на тот случай, если я ещё буду, но не смогу. Если нужно – впиши дату и оформляй. Я подпишу ещё раз при нотариусе, при тебе. Дашу я люблю больше жизни, квартира её. Но ты в ней живёшь, и ты её заслужила. Он пусть живёт, где хочет. Позвони мне. Л. П.
Марина прочитала записку трижды. Потом ещё раз. Потом положила её на стол, пошла в ванную и стояла там под горячей водой, пока не кончилась горячая.
Когда вышла, Света сидела на кухне с кофе.
– Ну?
– Лидия меня прикрыла.
– В смысле?
– В полном.
Марина протянула ей листы. Света читала медленно, губами. Дочитала. Подняла глаза.
– Марин. Слушай. Я двадцать лет работаю. Я всякое видела. Но такое – редко. Обычно свекрови не такие.
– Лидия не свекровь. Лидия – Лидия.
– Тогда так. Мы с тобой сегодня едем к ней. Вместе. Обсуждаем спокойно. Потом я составляю план. Но сначала – кое-что ещё.
Света положила перед ней ноутбук. На экране была открыта выписка из ЕГРЮЛ.
– Я вчера, пока ехала от тебя, сделала запрос. Официальный. По фирме Олега, «Прогресс-Снаб». Смотри.
Марина смотрела. Ничего не понимала.