Пи
Продолжение|Рассказы и истории
— Ты менеджер по логистике, Глеб, ты сидишь в офисе девяносто процентов времени! — Виктория рассмеялась, и этот смех был похож на звон разбитого хрусталя. — Презентабельно? Перед кем? Перед водителями фур? Или перед секретаршей Леночкой? Ты ездишь на машине за семь миллионов, а получаешь восемьдесят тысяч. Это называется «пыль в глаза», и эта пыль стоит мне бешеных денег. Но я молчала. Я молчала, пока ты не открыл рот и не потребовал, чтобы я села дома варить борщи. Ты хочешь, чтобы я уволилась? Отлично. Тогда завтра твой «Ленд Ровер» отправляется на продажу. Ты пересядешь на метро. Ты готов к этому, «добытчик»?
Глеб судорожно сглотнул. Картинка его поездки в метро в час пик, в давке, среди потных тел, вместо комфортного кожаного салона с климат-контролем и мощной аудиосистемой, ударила по его самолюбию сильнее, чем любые слова. Он привык к хорошему. Он прирос к этому уровню потребления, как ракушка к днищу корабля, и даже не замечал, что корабль движется не его силами.
— Ты мелочная, — прошипел он, пытаясь найти уязвимое место в ее броне. — Ты считаешь каждую копейку. С тобой невозможно жить, ты как калькулятор. Где душа, Вика? Где чувства? Ты превратила наш брак в акционерное общество. «Я плачу, значит я главная». Это проституция наоборот. Ты покупаешь меня!
— Я покупаю не тебя, — Виктория даже не поморщилась от оскорбления. Она была непробиваема. — Я покупаю спокойствие. Я покупаю отсутствие твоего нытья. Но, видимо, переплачиваю. Смотрим дальше. Фитнес-клуб «World Class». Премиум-карта. СТО тысяч в год. Плюс персональные тренировки три раза в неделю. Ты же у нас следишь за собой, ты же хочешь кубики на прессе. А кто оплачивает твоего тренера? Кто покупает эти банки с протеином, которые занимают половину кухонного шкафа? Твой спортпит стоит больше, чем мы тратим на коммуналку! Ты строишь из себя альфа-самца за мой счет! Твои бицепсы, Глеб, — это мои инвестиции. Ты — мой самый дорогой и убыточный проект.
Она сделала шаг к нему, заставляя его снова отступить. В ярком свете дизайнерской люстры он вдруг увидел, насколько она красива в своем гневе. Жесткая, хищная, безупречная. И абсолютно чужая.
— Ты говоришь о душе? — продолжала она, не сбавляя темпа. — О чувствах? А где твои чувства, когда ты просишь меня перевести тебе денег на «карманные расходы», потому что твоя зарплата закончилась через неделю после получки? Ты тратишь свои деньги на пиво с друзьями, на какие-то гаджеты, на ставки на спорт. А я закрываю счета за электричество, интернет, воду, консьержа, налоги. Ты живешь в пузыре, Глеб. Ты существуешь в тепличных условиях, которые я создала. И у тебя хватает наглости требовать, чтобы я разбила эту теплицу, только потому, что тебе в ней душно от собственной несостоятельности?
— Да мне плевать на твои фитнесы и машины! — заорал Глеб, не выдержав напора. Его голос сорвался на фальцет. — Мы могли бы жить проще! Счастливее! Без этой гонки! Ты не понимаешь? Я хочу нормальную жену, а не банкомат! Я хочу приходить домой и видеть улыбку, а не отчеты! Пусть мы будем ездить на «Солярисе», пусть будем жить в хрущевке, но мы будем вместе! По-настоящему вместе! А сейчас мы чужие люди. Ты замужем за своей корпорацией.
Виктория остановилась. Она посмотрела на него с искренним любопытством, словно он только что сказал несусветную глупость на иностранном языке.
— В хрущевке? На «Солярисе»? — медленно переспросила она. — Глеб, ты последний раз был в «хрущевке» в студенчестве. Ты забыл, как пахнет в подъездах? Ты забыл, что такое слышать, как сосед сверху смывает унитаз? Ты забыл, как искать место для парковки в грязном дворе, забитом машинами? Ты романтизируешь бедность, потому что ты в ней не живешь. Ты думаешь, что если мы переедем в бедность, ты вдруг станешь мужиком? Нет, дорогой. Ты станешь просто бедным неудачником с вечно недовольной женой. Потому что я, в отличие от тебя, знаю цену деньгам и комфорту. И я не собираюсь деградировать до твоего уровня только ради того, чтобы ты чувствовал себя «главой семьи».