Елена Халдина
2
В соседней комнате проснулась дочь. «Опять мои что-то делят? Хоть бы уж не разодрались…» — это было её единственное желание на данный момент. Прошка тоже заво́шкался*, проснувшись от крика матери.
«Спи. Спи», — сказала она брату и тихонько похлопала его по спине, надеясь, что он уснёт. Прошка испуганно обхватил её своими ручонками, боясь, что родители опять будут бурно выяснять между собой отношения.
В комнате родителей продолжались разборки.
— А я, может, не доживу до утра? Меня обида изнутри разрывает, — призналась Татьяна мужу.
— Спи, Зай. Доживёшь — я тебе обещаю. На что ты обиделась-то? Я не пойму? — спросил он, искренне не понимая.
— Я думала, что ты меня любишь. Да так любишь, что святой назвал! А ты…
— Конечно, люблю. И ещё святой назову, если ворчать перестанешь. Святой человек — это праведный человек. Он всё всем прощает и ни на кого не злится.
— Скажешь тоже… Это ж так, и святой быть не захочешь.
— Захочешь. Ты же хотела?
— Хотела…
— Тогда ворчать прекращай, и опять святость сама на тебя снизойдёт, — дал он ей совет.
Она вдруг сама прижалась к нему, да так, словно у него враз появилась необычайная ценность.
— Вань, совсем забыла тебе сказать, — протараторила она. — Нинке Муратовой сегодня память. Мы на работе все сговорились к ней сходить на моги́лку. И что делать теперь не знаю: хотела бельё постирать успеть до Любкиного приезда, а то потом-то некогда будет.
— Зай, я постираю. Ты, главное, спи и не переживай.
— Да, любименький ты мой, — она поцеловала его в щёку и недовольно фыркнула: — Фу-у, какой ты колючий. Но я всё равно тебя люблю.
— И я тоже. Ну, Зай, и взбодрила ты меня. Аж сон, как рукой, сняло.
— Я не наро́чно. Прости, — неожиданно попросила она.
Просить прощение было ей не свойственно, и он оторопел, боясь что-то не то сказать и опять её разгневать.
А она продолжала шептать:
— Прости. Прости. Прости-и…
И он не сдержал своих слёз. Она же подумала:
— Опять разревелся, как баба… Какой же он впечатлительный у меня. Ничего, пускай поревёт. Крепче любить будет.
…Утром Татьяна проснулась в отличном настроении. И, несмотря на дождь, накрапывающий за окном, напевала:
— Этот закон давно известен —
Неинтересен мир без песен.
Но если даже дождь идёт с утра-а,
Надо чтоб люди точно знали:
Нет оснований для печали,
Завтра всё будет лучше, чем вчера-а**.
Иван потянулся. Улыбнулся ей и, любуясь женой, удивлённо проговорил:
— Ну и жена у меня! Голосистая, как Лариса… Чья она там? Запамятовал что-то.
— Мондрус! — напомнила она ему.
— Да-да, она самая.
Пояснение:
заво́шкался* — заёрзал
автор слов песни «Проснись и пой» ** В. Луговой
© 30.08.2022 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение следует