Алексей Фадеев
Каждый раз, когда родители отказывали Сашке в очередной просьбе, его накрывало тёмной тоской. То он клянчил машинку, то жвачку, то кеды с мигающей подошвой, то какую-нибудь безделушку с рынка. Рано или поздно родители сдавались — надоедало слушать нытьё. А потом сами же ругали его, будто стыдясь собственной слабости. В свои семь лет Сашка в порывах отчаяния крушил всё вокруг, и домашние прилепили ему прозвище — бесёнок.
Они и сами не понимали, как из желания воспитать сына у них получались одни упрёки. «Мы же для тебя стараемся!» — твердили они, но вместо благодарности видели только обиду в его глазах. А когда стало поздно, поняли, что вместо поддержки давали ему чувство вины.
В школе дела шли не лучше. Уроки он не делал, книги не открывал. Учителя не стеснялись в выражениях:
— Вырастешь дурачком, Сашка, будешь по помойкам шататься, как бомж. Кому ты такой нужен?
Ни с кем он так и не сдружился. Стоило ему начать что-то рассказывать, его тут же перебивали — слишком грубым и резким казался его стиль общения. Годы шли, и на восемнадцатилетие родители произнесли с усмешкой:
— Вот и вырос наш бесёнок, совсем взрослый! В институте уж сам разбирайся.
Как Сашка туда попал? Да очень просто — родители заплатили. Лишь бы пристроить любимого и единственного сына, пусть даже и такого.
На выпускном одноклассники облегчённо выдохнули — избавились от «дурака». Сам же Сашка радовался, что теперь никто не будет стоять у него над душой и можно жить в своё удовольствие.
Так и случилось. Он искал в острых ощущениях хоть каплю тепла: ночные улицы, сомнительные компании, рискованные поступки, которые давали иллюзию свободы и значимости. Но каждый раз, возвращаясь в пустую квартиру, он чувствовал только холод и пустоту.
Финал оказался предсказуемый — больничная палата. Врачи не давали никаких обещаний. Убитые горем родители в самый страшный момент позвали священника. Сами они в церковь не заходили никогда — разве что когда крестили годовалого Сашку.
Сашка лежал без сил, но душа болела сильнее тела. Глаза запали, по щекам текли слёзы, и он не понимал, что делать дальше. В палату вошёл отец Александр и первым делом услышал от родителей:
— Наш бесёнок умирает!
Священник невольно вздрогнул.
— Простите, вы о ком?
— О сыне, — растерянно ответила мать.
— У сына нет имени?
— Да мы привыкли так… всю жизнь зовём. Неугомонный был с малых лет. Сашкой его зовут. Сашкой!
Отец Александр покачал головой — картина была ясна. Он попросил родителей выйти и остался с Сашкой наедине.
Сквозь слёзы тот смотрел на священника — и только в нём видел последнюю надежду. Наконец, едва слышно, произнёс:
— Любви…
— Что, Сашенька? — тихо переспросил отец Александр.
— Я искал любви…
— Не нашёл?
— С самого детства искал…
— Ты не виноват, — сказал отец Александр.
Сашка разрыдался. И священник заплакал вместе с ним.
— Если ты пообещаешь мне выполнить то, о чём я попрошу, ты будешь жить и узнаешь наконец, что такое истинная любовь. Но сначала тебе нужно отречься от всего дурного и покаяться.
Сашка был готов на всё. Это был его последний шанс — умирать он не хотел, да и что ждёт там, впереди, он не знал.
— Я готов.
Они говорили около двух часов. Сашка каялся. В какой-то момент мать стремительно ворвалась в палату:
— Хватит мучить моего бесёнка, поп!
И замерла. Перед ней был совсем другой Сашка — светлый, и ни следа болезни на лице. Она выбежала за мужем. Тот, войдя и увидев сына, рухнул без сознания.
— Мам, я ухожу в монастырь.
Мать потеряла дар речи. Сколько ни пыталась что-то сказать — слова не шли. Отец едва пришёл в себя и тоже молчал.
— Мне нужно идти с отцом Александром, — сказал Сашка. — А вы приходите к нему на службу, в храм на Покровке. Он всё объяснит. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал