Мир не похож на зиккурат #общество Инерцию и сопротивление изменениям общественной сферы очень часто недооценивают, запущенные революционные изменения кажутся необратимыми, кардинально меняющими будущее, ориентируясь лишь на идеализированные, удачные результаты, попадая в плен ошибки выжившего. Складывается иллюзия, что достаточно разрушить наиболее крепкие, базовые институты и отношения, после чего любые новые правила и законы займут их место: «Весь мир насилья мы разрушим / До основанья, а затем / Мы наш, мы новый мир построим, / Кто был никем — тот станет всем!». В основе подобных идеалистических конструкций лежит представление об обществе как подобии шумерских (месопотамских) зиккуратов – многоярусных платформах, построенных из кирпича-сырца, с храмами на вершине, . Форму они держали за счет внешней крепкой облицовки из обожжённых кирпичей, каменных плит и битума. Именно облицовку растаскивало в первую очередь местное население при смене эпох, оставляя в наследие горы и «месторождения» безликого кирпича. К сожалению, наиболее известный из дошедших до наших дней зиккурат в Уре (XXI в. до н.э.) посвящённый богу Луны Нанне (как и остальные аналогичные сооружения) – новодел, собранный из оригинального кирпича-сырца и «гипотез» о внешнем виде. Различные общественные и государственные институты не являются ни формами, сдерживающими аморфное и готовое расползтись в разные стороны общество, ни гранью между порядком и анархией, а верхней, видимой частью айсберга отношений, связей и основ общественной сферы. Изменения внешних институций без длительной корректировки общества совершенно недостаточно, политическая революция лишь кажется всепобеждающей, но пока новые социальные отношения не стали самоподдерживающейся и продуктивной нормой, ни о какой необратимости речи не будет. К середине периода Нового царства в Египте (XVI-XII вв. до н.э.) относится первая зафиксированная попытка перехода к монотеизму, как основе общества и государственной религии. Это была революция, усложнение духовно-общественной сферы, опережающее своё время. Общественные отношения ещё не были готовы к новому уровню сложности. Казалось, что Эхнатон (Аменхотеп IV) (правление, 1353–1336 гг. до н.э.) решительно и безвозвратно сломал систему, перенёс столицу, отменил поклонение богам (сократив количество жрецов) введя культ Солнца (Атона) и др., но после его смерти все реформы были отменены, а само его имя постарались забыть. Эти революционные изменения нашли своё отражение в искусстве – изображения и скульптуры перестали быть идеализированными и символическими, натуралистичные образы стали использовать для людей, включая фараона, а не только для животных, растений. Яркий пример - Каирский складной алтарь, где фараон вместе с женой Нефертити играет с дочерями, немыслимый ранее, очень человечный сюжет. Реставрация привела к возвращению канона в более жёсткой, консервативной форме, допускаемые в предыдущие столетия вольности в искусстве оказались под запретом, шаг в вечность, сетка масштаба, идеализированные и обобщённые лица, тела и т.д. стали жёсткой нормой. Даже новшества, такие как большие храмовые статуи, полностью отвечали традиционному египетскому канону. Не успевшие стать нормой изменения оказались отторгнуты, став прививкой и выработав иммунитет к данным конкретным инновациям. Для нас этот урок интересен в свете прогнозирования будущего, всегда необходимо разбирать, приняли ли изменения необратимый характер, став частью канона, или ослабление давления грозит резким и жёстким откатом назад, с отрицанием и неприятием навязываемых инноваций. Социология здесь совсем не помощник, в истории тьма примеров, как практически 90% поддержка исчезала практически одномоментно. Нужно смотреть позицию элит – субъектов, способных навязать свою волю обществу и/или стать её выразителем. И, да, когда изменения приняты текущей властью и оппозицией, а для сильнейших антиэлит этот вопрос не принципиален и второстепенен, значит он перестал играть роль, ну а на маргиналов из политического уголка некроманта, можно не обращать внимания…))