Максимум Лайфхаков
"Вон из дома, чтоб духу твоего не было! Опозорила нас на всё село!" — кричал отец, выталкивая меня за порог. А через год они стояли у моего.
Я открыла дверь подъезда — и увидела их. Отца и маму. С двумя сумками. На лавочке. Под моросящим октябрьским дождиком.
Они сидели и смотрели на меня. Молча. Как будто не знали — то ли вставать, то ли убегать.
Я остановилась. Прижала к себе Сёмку — он, к счастью, спал. Сглотнула.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Здравствуй, доченька, — тихо отозвалась мама.
Папа молчал. Смотрел в землю. На свои стоптанные ботинки.
— Вы зачем приехали?
Мама встала. Поправила платок дрожащими пальцами.
— Оль… Мы… поговорить. Можно?
Я посмотрела на их сумки. Большой клетчатый баул — ровно такой же, с какими, видимо, теперь полстраны путешествует. И коричневый чемодан, который я помнила с детства. На нём ещё царапина была — я в шесть лет проехалась по нему трёхколёсным велосипедом.
— У вас сумки, мам. Вы что — «поговорить» с двумя сумками приехали?
Тишина. Папа поднял глаза. И впервые за этот день посмотрел на меня прямо.
— Оль. Прости. Мы… нам жить негде.
Чтобы вы поняли, как мы дошли до этого момента, надо вернуться на год и два месяца назад.
Август прошлого года. Я живу в нашем посёлке, в Брянской области. Двадцать три года, незамужем. Работала продавцом в местном магазине «Продукты у дома». Влюбилась — глупо, как влюбляются в двадцать три. Парень — Денис, приезжал на лето к бабке. Городской, из Брянска. Красивый, обходительный, с гитарой.
Лето кончилось — Денис уехал. А через два месяца я поняла, что беременна.
Я сразу позвонила Денису. Он сказал: «Оля, ты что, я же не готов, мне двадцать пять, у меня карьера, у меня там в Брянске вообще-то девушка есть». Дальше он бросил трубку и заблокировал меня везде, где только можно.
Я плакала три дня. Потом перестала. Начала думать.
И на четвёртый день я сказала маме. Мы сидели на кухне, чистили картошку. Я и говорю:
— Мам. Я беременна.
Мама уронила нож.
— Что?!
— Беременна. Срок — десять недель.
— А отец?!
— Уехал. Не хочет.
Папа в этот момент зашёл с улицы — он во дворе колол дрова. Услышал. Поставил топор у двери. И сказал тихо, страшно:
— Чья?
— Папа, я…
— Я спрашиваю — чья?
— Никого больше нет, я одна буду…
— ВОН ИЗ ДОМА!
Он орал так, что у мамы посыпались чашки с полки. Орал, что я опозорила фамилию. Что весь посёлок будет смеяться. Что мой дед — заслуженный механизатор — в гробу перевернётся. Что нагуляла как кошка под забором.
Я собрала вещи за двадцать минут. В одну сумку. Деньги — двенадцать тысяч, всё, что было на карте. Документы. Тёплую кофту. И ушла. Прямо в чём была — в домашних тапочках. Сапоги надевала на улице.
Мама стояла в коридоре, тряслась, вытирала слёзы рукавом халата. Шепнула:
— Оль, ты куда?
— К Маринке поеду. В Калугу. У неё перекантуюсь.
— Я тебе денег…
— ЗИНА! — рявкнул папа из комнаты. — Не смей!
Мама замолчала. Сунула мне в карман две тысячи — всё, что у неё было заначено в баночке из-под валерьянки. И закрыла за мной дверь... Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал