История России
@historyrossia
Запретная муза: почему Юлию Самойлову называли “падшей”, а Брюллов сохранил её образ на всю жизнь
Когда она входила в гостиный зал, разговоры словно останавливались — и это молчание становилось громче любых слов. Юлия Павловна Самойлова привлекала к себе взгляд не только красотой, но и тем, что в ней было не поддающееся правилам: свободолюбие, отчаянная раскованность и, по мнению светских сплетников, сама опасность. В её облике читалась южная страсть — именно этот типаж, говорят современники, взял она, возможно, у отца-итальянца Джулио Литты, тогда как официальным родителем называли генерала Палена. В пятнадцать лет жизнь юной фрейлины круто изменилась: она стала фавориткой Александра I, а в двадцать два император, чтобы скрыть отношение, обеспечил ей брак с графом Николаем Самойловым. Со временем брак распался — граф вернул жене состояние, но титул остался, а вместе с ним и свобода, которую Юлия использовала по-своему.
В салонах говорили о ней взахлёб: кто-то подозревал в ней развратницу, кто-то — великодушную покровительницу, любящую музыку и книги. Сама Самойлова действовала независимо от мнений: она слушала оперы, собирала картины, принимала художников и поэтов, тратила деньги щедро и с удовольствием. Живописцы отмечали её тонкую осанку, ровную кожу словно тёплый мрамор и глаза, которые могли то обжечь, то растопить. Её привычки — длинные прогулки, вечера при клавесине, пристальное внимание к чужим судьбам — сделали её фигурой притяжения и постоянной темой слухов.
В жизни Юлии и Карла Брюллова пересеклись не просто пути двух знаменитостей, а два мира — мир сценического, порой безудержного обаяния, и мир строгого художника, искавшего идеал. Их первая встреча произошла у общего знакомого. Хозяин дома, шутливо и всерьёз, обратился к художнику: «Не подходи слишком близко, Карл, она меняет увлечения, как наряды; с ней легко потерять голову». В этой предосторожности слышалась и зависть, и страх.
Они обнаружили друг в друге редкую созвучность. Простые беседы в салоне перерастали в долгие ночи обсуждений о живописи, музыке и судьбах — так родилась связь, в которой страсть выражалась скорее в творчестве, чем в телесной близости. Самойлова предложила Брюллову рабочее пространство в своём имении: просторная мастерская, свет и покой, идеальные модели для портретов и полотен. Художник трудился неустанно, нередко оставляя работы на полпути, возвращаясь к ним снова и снова, как будто пытался поймать в красках ускользающий образ. Плёнка его кисти запечатлела её в десятках этюдов — так много, что современники говорили о навязчивости, но он считал это выражением преклонения. Именно в этот период, работая над «Последним днём Помпеи», он нашёл в ней источник вдохновения, который помогал воплотить на холсте трагедию и красоту одновременно.
Их общение не было лишено драматических теней. Вокруг Брюллова кружились и другие сильные эмоции: юная Анриетта Демулен, не получив ответной любви, покончила с собой, бросившись в Тибр — в дневниках и письмах слышались оправдания художника: «Я не знал о том, что было у неё в душе», — и у него не было сил признать всю тяжесть случившегося. В окружении Самойловой тоже возникали трагедии: корнет Эммануил Сен-При погиб от выстрела, и светские толки связывали это с её холодностью. В отличие от Брюллова, Юлия не старалась оправдываться публично; её молчание лишь разжигало сплетни.
Когда Брюллов объявил о намерении жениться на молодой Эмилии Тимм, Юлия отреагировала с видимой хладнокровностью, но внутри всё дрогнуло. Она окружила себя молодыми поклонниками, демонстрируя независимость и благополучие. Брак художника оказался недолгим — слухи о его поведении ворвались в светские хроники, родные Эмилии обвиняли его в пьянстве; позже выяснилось, что у самой Эмилии имелась иная причина распада — давняя аморальная связь с собственным отцом. Для Брюллова это было новое испытание, для Самойловой — очередной повод остаться на стороне молчащих наблюдателей.
Судьба
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал
вы можете сразу перейти в канал