Ирина Ас
Не мать, а последняя эгоистка.
Елизавета Андреевна проснулась в шесть утра от того, что за окном надрывались соседские петухи. Она лежала, не открывая глаз, и слушала, как старый дом поскрипывает, просыпаясь вместе с ней. Последние годы этот звук стал для нее лучше, чем голоса собственных детей. Дети приезжали только затем, чтобы снова завести один и тот же разговор. Разговор, от которого у Елизаветы Андреевны поднималось давление.
Она встала, накинула халат, сунула ноги в тапки и прошлепала на кухню. На столе лежала записка от Ирины, оставленная перед уходом: «Мама, я еще раз все посчитала. Дом надо продавать немедленно, пока рынок не просел. За эти деньги можно решить все наши проблемы. Не будь эгоисткой».
Елизавета Андреевна скомкала бумажку и бросила в ведро. Внутри ничего не шевельнулось.
Она поставила чайник и выглянула в окно. Во дворе, возле калитки, стоял ее сын Сергей. Он курил, хотя она сто раз просила не делать этого во дворе. Увидев мать в окне, он махнул рукой и, бросив сигарету прямо на землю, направился к крыльцу. Через минуту в дверь требовательно постучали.
— Открыто, — сказала Елизавета Андреевна, не оборачиваясь.
Сергей вошел, отряхнул ботинки о порог, но не разулся. Прошел на кухню, сел на табуретку, расстегнул куртку. От него пахло вчерашним перегаром.
— Здорово, мать. Чай есть?
— Налей сам.
Он сел, но не налил. Вместо этого вытащил телефон, полистал что-то, потом резко положил его экраном вниз.
— Мы вчера с Иркой разговаривали. Она, конечно, в бешенстве, но дело говорит.
Елизавета Андреевна поставила перед ним кружку с крепким чаем. Он даже не посмотрел.
— Слушай, мать. Нам нужны деньги. Реально нужны. Не на ерунду. У Ирки кредиты висят, у меня с работой не очень. Ксюшке поступать, Лешке зубы. А ты тут одна, в хоромах. Ну зачем тебе такая площадь? Это же дурдом — топить, убирать, за забором следить. Продай дом, а?
— Сережа, я не хочу это обсуждать.
👇👇👇
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ... Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал