За чашечкой кофе
Людмила выключила свет в подсобке, проверила замок на холодильнике и потянула на себя тяжёлую дверь. Петли скрипнули. Октябрьский воздух ударил в лицо, мокрый, с привкусом палой листвы и выхлопных газов от трассы. Пальцы сразу заныли, и она сунула руки в карманы синего рабочего халата.
На бетонной ступеньке крыльца сидел кот.
Рыжий, крупный, с надорванным левым ухом и тусклой шерстью. Не тощий до рёбер, но и не домашний. Сидел ровно, как фигурка на комоде, и смотрел на неё круглыми жёлтыми глазами. Не мяукал. Просто сидел.
– Ну, здравствуй, бродяга.
Людмила вернулась в магазин, отрезала кусок варёной колбасы из тех обрезков, что копились за день в лотке у нарезки, положила в пластиковую миску. Белую, с отколотым краем. Миска эта жила на подоконнике в подсобке уже года два, с тех пор как прежний продавец Галка кормила из неё дворовых псов.
Людмила поставила миску на ступеньку перед котом.
Кот посмотрел на колбасу. Понюхал. Отвернулся.
– Ишь ты, привередливый какой. Ну, не хочешь, не надо.
Она заперла дверь, повесила ключ на шнурок на шее и пошла к остановке. У поворота оглянулась. Кот сидел на том же месте. Миска стояла рядом, нетронутая.
* * *
На второй вечер он пришёл снова. Людмила закрывала кассу, пересчитывала выручку, щёлкала купюрами по столу. Глянула на часы над прилавком: двадцать ноль-ноль. И шорох за дверью.
Она приоткрыла. Рыжий. На том же месте. Как вчера.
– Опять ты. Колбасу не ешь, молоко не пьёшь. Чего приходишь-то?
Кот моргнул. Медленно, одним глазом, потом вторым. И снова уставился на дорогу. Не на неё. На дорогу. Мимо неё, мимо крыльца, куда-то в темноту за фонарём.
Людмила принесла миску. Положила кусочки курицы, оставшиеся от её собственного обеда. Поставила.
Кот понюхал. Отвернулся.
Она присела на корточки. Протянула руку, погладила рыжую спину. Шерсть сухая, жёсткая, но чистая. Вылизанная. Не помоечный кот. Помоечные грязные, в колтунах, от них пахнет кислятиной. А от этого пахло пылью и чем-то тёплым, живым.
– Ну, ты это... ты хоть где-то ешь?
Кот привстал. Потянулся. Спрыгнул со ступеньки и пошёл по тротуару. Не побежал. Пошёл, спокойно, по-деловому. В сторону пустыря, к старым домам за гаражами. У края света от фонаря обернулся. Посмотрел на Людмилу. И пошёл дальше. Темнота проглотила его рыжий хвост.
Людмила постояла. Плечи свело от холода. Подняла миску. Полная. Курица остыла.
* * *
На третий вечер она решила не выносить еду. Проверить: придёт без угощения или нет?
Двадцать ноль-ноль. Опять шорох за дверью. Тот самый.
Людмила открыла дверь. Кот сидел. Тот же взгляд мимо неё, в сторону дороги. Ухо надорванное, рыжая маска на морде, жёлтые глаза.
Не за едой. Точно не за едой.
А за чем тогда? Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал