История судьбы
«Чтобы его родни в Новый год у нас не было! Или празднуйте на улице!» — сказала Татьяна. И тогда муж собрал вещи и уехал…
«Доченька, спасибо, что пригласили нас! Мы с отцом, Вадимом и всеми остальными уже вещи собрали. Будем у вас к обеду завтра!»
Татьяна перечитала сообщение от свекрови трижды. Пальцы сжали телефон так, что заболели костяшки. Она стояла на кухне после одиннадцатичасовой смены в школьной столовой, ноги гудели, спина ломила, и единственное, о чём она мечтала весь декабрь — дожить до завтрашнего вечера и рухнуть на диван. Один вечер. Тихий Новый год с мужем, без суеты, без криков, без готовки на толпу.
— Гена! — крикнула она в коридор, но голос вышел чужим, глухим. — Иди сюда. Немедленно.
Геннадий вошёл в куртке, с пакетом из магазина, улыбался чему-то своему.
Увидел её лицо и замер.
— Что случилось?
Она протянула телефон. Он прочитал, почесал затылок.
— Ну... я же тебе говорил.
— Ты мне ничего не говорил.
— Говорил. Позавчера. Я Вадиму звонил, сказал, что у нас теперь дом большой. Ты рядом стояла.
— Я драила ванную после того, как ты обещал её помыть, — Татьяна опустила нож на стол, медленно, чтобы не швырнуть. — А ты орал по телефону и ржал. И ты решил, что это разговор со мной?
— Ну да, с Вадимом про рыбалку болтали, а потом я и сказал — приезжайте на Новый год. Нормально же, по-семейному. Как в детстве, всем вместе, шумно. Ты хорошо готовишь, у тебя получится.
Татьяна смотрела на него и думала — когда именно она перестала узнавать этого человека. Он стоял с пакетом, улыбался, как будто всё в порядке. Как будто она не отработала сегодня одиннадцать часов и не мечтала только об одном — не двигаться.
— Ты понимаешь, что я завтра ещё на смену? Что мне после этого готовить на десять человек, убирать, стелить, накрывать? Ты вообще думал?
— Ну я же помогу. Встречу их, разолью по рюмкам, тосты скажу. Ты просто готовь, я всё остальное.
Она засмеялась коротко, зло.
— Разольёшь по рюмкам. Как в прошлый Новый год, когда ты помыл две чашки и ушёл дымить, а я до трёх ночи собирала посуду? Когда я три дня убирала за твоими родственниками, а ты сказал: «Ну ничего страшного, зато весело было»?
— Та ладно, преувеличиваешь ты.
— Вадим разлил красное сухое на диван. Твоя тётка залила ванную. Я три дня приходила в себя. Три дня, Геннадий.
Он сел за стол, потёр лицо ладонями.
— Слушай, Таня, это же семья. Мои родители старые, им радость. У нас теперь дом настоящий! Я хотел первый Новый год здесь сделать по-настоящему.
— По-настоящему — это когда ты со мной посоветовался, а не позвонил за моей спиной.
— Я думал, ты не против.
Татьяна подошла к мойке, включила воду, долго мыла руки. Смотрела в окно, за которым темнело и падал редкий снег.
— Позвони им. Прямо сейчас. Скажи, что ошибся. Труба прорвало, ремонт, что угодно.
— Ты чего?! Как я теперь скажу? Они уже собрались, вещи упаковали!
— Тогда встречай их сам. Я уеду.
Геннадий резко встал, стул скрипнул.
— Серьёзно? Из-за какой-то ерунды? Один раз в году!
— Чтобы его родни в Новый год у нас не было! — выкрикнула Татьяна, разворачиваясь к нему. — Или празднуйте на улице! Но без меня. Я больше не буду прислугой в собственном доме.
Он молчал, смотрел на неё долго, потом качнул головой, взял куртку и вышел. Хлопнула дверь в зал.
Утром тридцать первого Татьяна проснулась одна. Геннадий ночевал на диване — она слышала, как он ворочался, кашлял. Не подошёл, не попытался поговорить.
Она спустилась на кухню. Он сидел за столом, уже одетый, с сумкой у ног.
— Я уезжаю к родителям, — сказал он, не поднимая глаз. — Встречу Новый год с ними. Ты хотела остаться одна — оставайся. Встречай свой праздник, раз такая злая.
— Ты позвонил им? Отменил приезд?
— Нет. Я сказал, что приеду к ним сам. Что у тебя аврал на работе. А ты сиди тут, радуйся тишине.
Он встал, взял сумку, прошёл мимо, не взглянув. Дверь хлопнула. Мотор завёлся. Снег скрипел под колёсами. Потом тишина. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал