Ставила маме удаленно ВПН, орала, рассказала заодно, как русифицировала приложение к роботу-пылесосу, поменяв плагины. Мать напомнила историю про школьную математику, вроде где-то писала, но вдруг не все в курсе, почему я такая припизднутая. Благоволите.
В школу я, как известно, приходила по большим церковным праздникам. В косухе, цепях и с анархией на шее размером с канализационный люк. Устремлялась в курилку, узнавала новости и уныривала в подворотню, из которой явилась.
От гуманитарных предметов я была официально освобождена с пятерками, а всякая алгебра с химией... Ну чего туда, спрашивается, ходить, если у меня сейчас, в мои 41, семь умножить на восемь всякий раз новое число получается. А все, что произносят после слова "валентность" я слышу как шум моря.
Ну и по алгебре у меня выходила вполне закономерная неаттестация, буквально - ни одного посещённого урока.
Где-то в коридорах меня изловила алгебраичка, строгая советская женщина, и сказала:
- Варианта у тебя два. Первый - двойка в четверти, - я смотрела глазами кота из Шрека, потому что исхитрялась при своей дисциплине учиться без троек. А за двойку бы мне дома инвестиции урезали, на какие шиши я бы курила за углом?
- А второй? - говорю покорно.
- А второй, - ухмыляется алгебраичка, - ты, Дегтерева, делаешь объемный доклад на научно-практическую конференцию. По алгебре. И я тебя допускаю до итоговой контрольной, которую тебе все равно Филимонов решит...
Второй мне нравился больше. Но была небольшая проблема - ни тогда, ни сейчас я не отличу интеграла от логарифма и их обоих от дискриминанта. Ну, это как если бы меня пригласили выступить на китайском форуме про экономику.
Но двойка. Но мама! Дома бы точно ввели 333 пакета санкций, а может даже устроили конец цивилизации.
В общем, я была молода, мне нужны были деньги.
И я согласилась на конференцию. Тему злобная алгебраина мне дала такую - теория графов. И это нихуя не про сэра Мальборо, это раздел дискретки, которую в институтах изучают. Я прочитала название трижды, доволокла до дома стопку научных журналов и благополучно сложила на все это вот такой хуй.
Разумеется, в один солнечный день алгебраичка, которую породил ад, сказала: "Ты ведь готова к завтрашней конференции?"
- Конечно, - ответила я и зажевала губы. К завтрашней!
Вечер прошел за чтением журналов, в которых я понимала некоторые междометия. Гомеоморфизм с изоморфизмом графов на мою голову никак не налезали.
Смеркалось. Я начала что-то улавливать. Взошла луна. Я осмыслила базовые логические алгоритмы и бодро печатала на машинке (зумеры, не спрашивайте) свой доклад.
Светало. Я придумывала задачи про графы. Про их ебучий гомеоморфизм.
А мозг у меня, как известно, маленький, слабенький. И он перегрелся от натуги, задымил. Словом, к семи утра я натурально слышала голоса и даже побеседовала с некоторыми графами. Кажется.
А в 10 стояла, зелёная, под порогом актового зала. Меня окружали ботаны. Они легко определялись по диоптриям на очках размером больше, чем у меня синяки под глазами.
А дальше я не знаю, что произошло. Встала перед этой толпой задротов, и меня понесло на неведомых волнах. Видимо, организм решил, что он умирает и расходовал сразу все свои ресурсы на ебучие графы.
Я вещала. Вещала так увлеченно и ярко, будто графы мне вообще не чужие, и знаю я их с рождения. Размахивала руками, рисовала задачи. Отвечала на вопросы.
Я до сих пор считаю, что в тот момент в меня вселился древний математический бес.
Словом, на конференции мне присудили первое место, задроты понурились, а алгебраину держали с двух сторон и опрыскивали водичкой.
Если бы мне дали тогда Нобелевку за садоводство - клянусь, это произвело бы меньший фурор.
С тех пор я нормально знаю, что любую, вообще любую дисциплину можно освоить за ночь, главное - мотивация.
Но вообще-то, был бы у меня ум - уже тогда бы определилась и пошла в проститутки. А не это вот все.Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал