В 1393 году король Франции Карл VI, «Возлюбленный», решил, что он сделан из стекла. Он не имел в виду хрупкость или тяжесть правления. Он буквально считал, что его тело может разбиться на куски и может преломлять свет. Как писал о нём папа Пий II: «Он никому не позволял к себе прикасаться, вшивал в одежду железные прутья и всячески оберегал себя, чтобы не упасть и не разбиться». Прутья должны были проходить вдоль туловища, как поддерживающий каркас.
В XVI–XVII веках такие пациенты появлялись по всей Европе. Голландский врач Левинус Лемниус в середине XVI века лечил пациента, который был полностью рационален, но абсолютно убеждён, что его ягодицы состоят из оконного стекла.
Врачи Андре Дю Лоран и Альфонсо Понсе де Санта-Крус независимо друг от друга описали дворянина, который считал себя сделанным в форме стеклянного кувшина. Он спал, зарывшись в солому, боясь, что может перевернуться и вытечь на пол. Дю Лоран также зафиксировал пациента, который считал свои ступни стеклянными и отказывался ходить.
Священник Томас Уокингтон вспоминает венецианца, который боялся, что его «треснутая задница» достанется стекольщику, чтобы «сделать из неё стёкла для решётчатого окна».
А писатель XVI века Томмазо Гарцони знал человека, который пытался броситься в печь к стеклодуву, чтобы переродиться там в кувшин.
Мигель де Сервантес, на пике славы «Дон Кихота», написал новеллу «Стеклянный лиценциат». Герой, приняв любовное зелье, просыпается с убеждением, что он из стекла. Но в этой хрупкости он обретает странную свободу: начинает говорить правду всем подряд, не боясь последствий. В Испании времён инквизиции, где каждый следил за каждым, стеклянный человек оказался единственным, кому нечего скрывать.
Почему именно стекло? XVI век — время линз, телескопов, микроскопов. Линзы возвращали зрение стареющим учёным. Телескопы приближали спутники Юпитера. Микроскопы открывали вселенную, невидимую невооружённым глазом. Линзы фокусировали, искажали реальность, переворачивали то, что было известно о небесах, о теле, о границах познаваемого. И за всем этим стояло стекло — в особенности новое стекло, разработанное на острове Мурано, настолько прозрачное, что оно было почти невидимым, и одновременно очень хрупкое.
Идеальная метафора для разума, который видит слишком много и боится рассыпаться.
К середине XIX века стеклянный человек исчез. Но на его место пришли другие метафоры: телеграфные провода, радиоактивные лучи, невидимые машины, управляющие сознанием. Страх рассыпаться не исчез, а просто переехал в новую эпоху.
Николя де Лармессен, «Костюм стекольщика», 1680
Мартин Энгельбрехт, «Стекольщик», 1730
Ксилография из трактата Георга Бартиша «Офтальмодулейя» (1583), посвящённого заболеваниям глаз
Миниатюра с изображением прикованного к постели Карла VIЕсли у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал