Ольга Брюс

@olga_brys
дующего же дня работать начнёт, то есть зарплата пойдёт. Будет вам чем за курсы заплатить. Вы как будто не знаете, что в нашей среде мужикам вдвойне рады. Да мы его всем педагогическим составом на руках носить будем, лишь бы физику читал. Приводите. Завтра же! К девяти утра в мой кабинет. Домой я летела как на крыльях. В голове уже вовсю рисовалась картинка: мой Митя, статный, в отглаженном пиджаке, стоит у доски, держит в руках указку и объясняет затихшим обалдуям законы физики. Дмитрий Иванович, учитель физики! Звучит-то как солидно! Но стоило мне только переступить порог и выложить эту новость «потенциальному педагогу», как мои розовые мечты разлетелись в стороны, словно стайки испуганных бабочек. Митя даже не встал с дивана. Он медленно перевел взгляд с экрана телевизора на меня и зло усмехнулся: — Ты что, серьезно? Я что, на ненормального похож? Идти работать с этими недоумками за копейки? — Мить, ну почему «недоумки»? — я присела перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Обычные дети. А зарплата... там, если всё нормально посчитать, выйдет стаж, категория, надбавки за классное руководство... В общем, неплохо так выйдет! Куда лучше, чем сейчас ноль. — Нет! — он рубанул рукой воздух. — Я сказал — нет! Тут меня прорвало. Всё, что копилось эти полгода — всё выплеснулось наружу. Я кричала так, что даже охрипла. Кричала, что больше не могу тащить его на своей спине, что сын в другом городе ест одну лапшу быстрого приготовления, а он, «гордый технарь», боится руки мелом испачкать. — Или ты завтра идешь в школу, или собирай свои шмотки и катись к матери! — выпалила я. Мы не разговаривали до утра. В конце концов, осознав, что я не шучу и «бесплатная столовая» в моем лице реально закрывается, Митя нехотя согласился. На следующий день я пришла к директору. — Елена Сергеевна, он согласен. Сегодня же придет оформляться. Она довольно кивнула, сверкнув очками: — Вот и славно, Маргарита Александровна. Спасаете вы нас. И вот тогда всё началось по-настоящему. Неделю! Ровно неделю Митя выдержал, изображая из себя педагога. Каждый вечер он возвращался чернее тучи, швырял сумку в угол и молчал, злобно пережевывая ужин. А во второй понедельник он просто не встал с постели, когда зазвонил будильник. — Вставай, Мить, опоздаешь, — я трясла его за плечо. Он натянул одеяло на голову и прохрипел оттуда: — Делай что хочешь! Хоть разводись, хоть убивай. Не пойду! Видеть их больше не могу... Не пойду! Несколько дней я, краснея и заикаясь, врала Елене Сергеевне. То у него давление подскочило, то вирус какой-то страшный, то спину прихватило так, что не встать. Она слушала, сочувствовала, но голос её с каждым разом становился всё холоднее. А в четверг гром грянул. Ко мне в лаборантскую заглянула математичка, Люда, женщина добрая, но страшно болтливая. Посмотрела на меня с такой жалостью, что у меня сердце в пятки ушло. — Риточка, — шепнула она, — ты хоть знаешь, что твой Митя вчера у «Стекляшки» вытворял? Оказалось, мой «больной» муж, вместо того чтобы лежать дома, отправился в магазин за чекушкой. И там, встретив кого-то из наших общих знакомых и парочку родителей учеников, выдал такой монолог, что у людей уши завяли. Он обложил матом всю школу: и «эту старую мегеру» директоршу, и «курятник» педагогический, и самих детей. Послал всех на три буквы громко, с чувством, на всю улицу. Кто-то, конечно, услужливо записал кусок этого «выступления» на телефон. С этого самого дня начался мой постепенный закат. Елена Сергеевна со мной больше не здоровалась — просто проходила мимо, словно я прозрачная. Сначала у меня урезали часы, отдав параллель другому учителю. Потом устроили показательную порку на педсовете — кто-то «случайно» донес на мои репетиторские занятия. Антонина Петровна, завуч, орала так, что стекла дрожали. А через неделю Люда снова шепнула мне в коридоре: — Рита, уходи сама. Елена Сергеевна велела передать, чтобы ты заявление по собственному писала. Иначе уволят по статье за нарушение этики или ещё чего найдут. Я пришла домой никакая. Ноги были ва
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал