Болтун — Лёш, ты зачем друзьям рассказал, что ты у меня не первый был? Ну, в том смысле… ну… ты понял.
— А чего такого, Лисёнок? Взрослые люди же. Чего скрывать?
— Ну не знаю. Для меня это как-то… Личное.
— Ой, да брось ты. Люди ещё и не такое обсуждают!
— Ты им что-то ещё из нашего личного рассказывал?
— Не кипятись, Лисёнок. Я же так… образно!
Но я понимала, что ничего там не образно. И мой муж Лёша действительно рассказывал своим друзьям много лишнего. И не только друзьям, но и родственникам, и коллегам. И соседям. Одним словом, мой муж — настоящий болтун. Он делился такими подробностями, о которых я и сама-то забыть давно хотела, не то, что вспоминать в компании. Я краснела, бледнела, пыталась переводить тему, но Лёша был неумолим. Он любил быть в центре внимания и, похоже, считал, что самые пикантные истории из нашей жизни — лучший способ этого добиться.
В какой-то момент всё это настолько надоело, что я решила его проучить. Не просто поговорить, а преподать урок, чтобы уж наверняка дошло. И начала я, конечно, с друзей.
Это были типичные посиделки у нас дома. Мы с Лёшей накрыли стол в гостиной: пицца, салаты, немного вина, пиво для мальчиков. Пришли друзья детства Алексея — Стас и Гоша. Не одни пришли, конечно, с жёнами: Стаса жена Вероника — высокая блондинка с безупречным маникюром, всегда немного отстранённая, и Гошина — Анжела, бойкая хохотушка, которая любила посплетничать.
Мы посидели, выпили, разговоры лились рекой. Лёша, как обычно, весело рассказывал какую-то историю из архивов своей бурной молодости. А потом я предложила поиграть в игру для весёлой компании. Ну, вы знаете, эту: когда один в паре придумывает слова или словосочетания, а второй должен их отгадать по каким-то ассоциациям, не используя однокоренные. Все оживились, согласились. Мы разделились на пары: я с Лёшей, Стас с Вероникой, Гоша с Анжелой.
Первыми начали Стас и Вероника. Они смеялись, подбадривали друг друга, Вероника ловко отгадывала самые заковыристые слова мужа. Потом Гоша с Анжелой, там тоже всё шло весело. Наконец, очередь дошла и до нас. Лёша расправил плечи, приготовился побеждать. Я же внутренне улыбнулась. Момент настал.
— Такой весь железный, большой, — начала я загадывать, глядя на Лёшу с невинным видом.
— Топор! — гадал Лёша, потирая подбородок. — Молот! Щит!
— Да нет же. Он ещё движется, опасный.
— Самолёт? — Он нахмурился, явно запутавшись.
— Нет. Вот, как ты в постели, пять минут и уже финиш, только этот по рельсам ездит. — Я выдержала паузу, наслаждаясь моментом.
Лицо Лёши резко покраснело. Он медленно произнёс:
— Скорый поезд…
Анжела не выдержала и громко хихикнула, прикрыв рот ладонью. Вероника лишь еле слышно фыркнула, но в её глазах мелькнула искорка понимания. Лёша сидел, понимая, как его только что унизили перед друзьями и их жёнами. Но я продолжала его уничтожать.
— О! Следующее. Животное такое. В тундре их много. Ты ещё так Стаса называл, когда ему Вероника изменила. Ну же! Их рога ещё над дверью вешают. — Я смотрела прямо на Лёшу, не отводя взгляда.
Повисла гробовая тишина. Стас, который до этого расслабленно откинулся на диване, резко выпрямился. Вероника вытаращила глаза. Лёша медленно произнёс дрожащим голосом:
— Олень.
Стас и Вероника, недолго думая, встали и засобирались. Они вышли. Потом Вероника вернулась за сумочкой, бросив на нас обоих испепеляющий взгляд.
— Вам бы к психологу сходить, — выдавила сквозь зубы Вероника. — Или уже к психиатру.
Лёша сидел, как мумия. Не шевельнётся, не проронит ни слова, только взгляд его метался между мной и удаляющимися друзьями.
Гоша и Анжела, видя, что атмосфера в квартире становится всё более раздраженной, тоже поспешили удалиться. Особенно торопился Гоша, который, похоже, тоже боялся утечки каких-то личных секретов. За что боролся Лёха, на то и напоролся — друзья, уходя, бросили на него такие взгляды, которые красноречивее слов говорили: «Этому человеку нельзя рассказывать секреты».
Дверь за ними закрылась с лёгким щелчком, и в комнате повисла тишина.
— Ты чего несёшь?! —