здрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла Валентина Петровна, скрестив руки на груди. Глаза её сузились.
– Я… я просто… – замялась Вика, чувствуя, как краска стыда заливает щёки.
– Выметайся отсюда, – жёстко сказала администратор. – Работы много. Если ты не справляешься, скажи сразу.
– Я справляюсь, – тихо ответила Вика, опуская голову. – Просто… мне некуда идти. Я ночую на улице. И я нуждаюсь в работе.
Повисла тишина. Валентина Петровна смотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнула.
– Бездомная, значит? – спросила она коротко.
Вика кивнула, не поднимая глаз.
– Я так и думала, – сказала Валентина Петровна. Голос её смягчился, но остался деловым. – Вид у тебя был соответствующий. Собирай вещи. Я тебя рассчитаю.
– Пожалуйста, – Вика подняла на неё глаза, и в них стояли слёзы. – Я буду работать ещё лучше. Честно. Мне просто нужен шанс.
Валентина Петровна прищурилась. Потом задумчиво пожевала губу.
– Ладно, – сказала она наконец. – Есть у нас маленькая комнатка для персонала. Кладовая, переделанная под жильё. Там койка, стол, старый шкаф. Жить там никто не хочет – сыро, окно не открывается. Но это лучше, чем улица.
Вика смотрела на неё, боясь поверить.
– Вы серьёзно?
– Серьёзно, – отрезала Валентина Петровна. Она достала из кармана ключ и протянула его Вике. – Первая дверь налево от служебного входа. Поживёшь там до первой зарплаты. А потом снимешь жильё. Но если я узнаю, что ты пьёшь или водишь сомнительных личностей, – вылетишь в тот же день. Ясно?
– Ясно, – прошептала Вика, сжимая ключ в ладони. – Спасибо вам огромное. Я не подведу.
– Работай давай, – буркнула Валентина Петровна и вышла из подсобки.
Вика прижала ключ к груди и позволила себе выдохнуть. Впервые за несколько дней она почувствовала, что земля под ногами становится твёрже.
Она привела себя в порядок, умылась холодной водой и с новыми силами взялась за работу. День пролетел быстрее, чем предыдущие. Вечером она зашла в свою новую комнату – маленькую, тесную, с облупившейся штукатуркой на стенах и тусклой лампочкой под потолком. Но здесь была кровать с чистым бельём, стол и даже маленькое окно, выходящее во внутренний двор.
Вика села на койку и обхватила себя руками. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности.
***
На следующий день она работала с ещё большим усердием. Кашель чуть отпустил, температура спала, и даже голова болела не так сильно. Она убирала номера один за другим, стараясь не задерживаться и не доставлять хлопот.
Около четырёх часов дня она получила задание убрать номер люкс на третьем этаже. Она взяла ключ, тележку с чистыми полотенцами и моющими средствами и поднялась на этаж. Постучала, как положено. Тишина. Она постучала ещё раз – никто не ответил. Тогда она открыла дверь своим ключом и вошла.
То, что она увидела, заставило её замереть на пороге.
На широкой кровати сидел пожилой мужчина в дорогом костюме, но с расстёгнутым пиджаком, с бокалом в руке. А рядом с ним, на той же кровати, сидела девушка – в одном нижнем белье с растрёпанными волосами и ярким макияжем.
Вика сразу узнала её.
На мгновение в комнате повисла мёртвая тишина.
– Ты? – выдохнула Вероника, и лицо её исказилось смесью удивления и злости.
Вика попятилась к двери, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в пятки.
– Простите, – сказала она, хватаясь за ручку двери. – Я не знала, что здесь занято. Я приду позже.
– Стой, – резко сказала Вероника.
Она встала с кровати, запахнув халат, и шагнула к уборщице. Глаза её горели холодным огнём.
– Что ты здесь делаешь? Работаешь горничной?
– Да, – тихо ответила Вика. – А ты… отдыхаешь?
Вероника усмехнулась. Усмешка была горькой и злой.
– Скажем так, развлекаюсь. А ты, я смотрю, не уехала. Мать думала, что ты уже далеко.
– Я осталась, – сказала Вика, глядя ей прямо в глаза. – У меня теперь есть работа. И я не собираюсь никуда уезжать.
Пожилой мужчина за их спиной кашлянул:
– Ника, мы продолжим или у тебя дела?
– Подожди, – бросила Вероника, не оборачиваясь. Она смотрела на Вику, и в глазах её читалось что-то похо