Ольга Брюс

@olga_brys
емедленно. – Не могу, ваше сиятельство, – возница опустил голову. – Мне приказано доставить. Ежели я ослушаюсь, меня самого выпорют. Али хуже. Никита шагнул к нему и схватил за грудки. Мужик побледнел, но не сопротивлялся. – Ты что, забыл, с кем разговариваешь? – рявкнул Никита, глядя ему прямо в глаза. – Я граф Разумовский. И приказываю тебе развернуть подводу. Сейчас же. Или вы только силу привыкли понимать?! – Ваше сиятельство, – пролепетал возчик, – так ведь… – Слушать ничего не хочу, – перебил его Никита, хватая за плечо. Антип сглотнул. Он смотрел на молодого графа и видел в его глазах такую решимость, что ему стало страшно. Он поклонился и развернул лошадь. – Вот и хорошо, – сказал Никита, махнув ему, и повернулся к девкам: – Ну, а вы что расселись? Али в самом деле к Салтыковой хочется? Идите по местам и ничего не бойтесь. Лушку и Стешку словно ветром с телеги сдуло. Сверкая пятками, помчались они к дому. Кузнец помог Матрёне слезть с телеги, и они оба поклонились Никите в пояс. Мужики, безмолвные от радости, тоже принялись кланяться. Но Никита и не собирался ждать от них благодарности, он повернулся и быстрым шагом направился к дому. Кипевшая ярость не утихала, она бурлила и требовала выхода. Он влетел в кабинет дяди, даже не постучав. Пётр Григорьевич сидел за столом и что-то писал. Он поднял голову и посмотрел на племянника с холодным неодобрением. – Ты забываешься, Никита, – сказал он. – Врываешься без стука. Что случилось? – Что случилось? – Никита бросил на стол смятую бумагу. – Что это? Как посмели вы распоряжаться моим имуществом без моего ведома и согласия. – Они мои, – ответил старый граф, даже не взглянув на бумагу. – Имение – моё и люди – мои. Я буду делать с ними то, что считаю нужным. – Нет, – Никита сложил руки на груди. – Они мои, и никто не покинет имение ни сейчас, ни потом, если я не дам на это своего разрешения. А вы распоряжаться здесь не имеете права! Ваша вотчина на Смоленщине, поезжайте туда и распоряжайтесь там сколько душе угодно, здесь же я вам этого не позволю! – Ты? Не позволишь?? Мне??? – старый граф ткнул перо в чернильницу и медленно поднялся из-за стола. – Щенок, пока я жив, отцовское имение – моё. И люди – мои. И я буду продавать их, когда захочу. А ты будешь молчать и делать то, что я скажу. Или я лишу тебя наследства. Никита смотрел на дядю, и в его глазах не было ни страха, ни покорности. Только твёрдая, холодная решимость. – Это мы ещё посмотрим, – сказал он тихо. Он развернулся и вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Старый граф остался стоять посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, и на его лице медленно проступала злая, холодная улыбка. *** Данила оставил коня в стороне, привязав его к старой берёзе, и дальше пошёл пешком. Он ступал осторожно, стараясь не хрустеть ветками и не поднимать лишнего шума, и вскоре наткнулся на поросшую мхом землянку, перед которой догорал костерок и всюду были развешены пучки лекарственных трав. Но самой старухи нигде не было. Данила притаился за кустом орешника и принялся ждать. Прошло полчаса, час. Начался другой. Никого. Только птицы перекликались в ветвях, да в топи квакали лягушки. Данила ждал. Терпение его было безграничным, когда дело касалось приказа барыни. Но злость росла. Где черти носят эту старую ведьму? Он был уверен, что найдёт её здесь вместе с беглой девкой. А теперь сидел в кустах, как дурень, и ждал с моря погоды. Наконец он не выдержал. Вылез из укрытия, отряхнул кафтан и подошёл к землянке. Внутри было темно и пусто. Он понюхал воздух. Пахло дымом, травами и чем-то ещё, особенным. Он не мог понять, чем именно, но это был не запах старухи. Данила вышел и принялся ходить вокруг землянки, всматриваясь в следы. На земле, на траве, на мокрой почве у болота. Вдруг он остановился: чуть поодаль, в мягкой земле, отпечатался след. Маленький, аккуратный, совсем не такой, какой могла оставить грубая нога старухи. Женский след, молодой. Данила присел на корточки и принялся рассматривать его. Вот здесь она стояла. Вот з
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал