Река времени - 22 Столовая сияла огнями свечей, хрусталь искрился, серебро блистало, и воздух был густо напоён ароматами пряностей, жареного мяса и сладкой выпечки. Гости сидели за длинным столом, ломившимся от яств, и неспешно, с явным наслаждением, удовольствием и нескрываемым удивлением пробовали одно блюдо за другим. Лакеи в ливреях сновали вдоль стола, наполняя бокалы вином и унося пустые тарелки.
Арина стояла в дверях, ведущих из коридора в столовую, притаившись в тени портьеры. Она не должна была здесь находиться, но справиться с любопытством и тревогой оказалось не так-то просто. Ей хотелось хоть одним глазком взглянуть, довольны ли гости, ведь она вложила в этот обед всю себя, все свои силы и умения. Она готовила все блюда так, как делала бы это для самых дорогих людей. И теперь, затаив дыхание, смотрела, как её кушанья исчезают с тарелок.
– Ах, Пётр Григорьевич, – воскликнул князь Мышанский, откидываясь на спинку стула и вытирая губы салфеткой. – Такого рассольника я, признаться, давненько не едал. И котлеты необыкновенные, а это даже не знаю как называется… Никогда такого не пробовал! Даже у Смирнова…
Старый граф важно кивнул и поднял бокал.
– Благодарствую, князь…
Он обвёл гостей довольным взглядом и отпил вина. Он не стал уточнять, что месье Шерве лежит в своей комнате с ожогами и даже не прикоснулся к этому столу. Все были уверены, что такой изысканный обед – дело рук француза. Граф не стал их разубеждать. Зачем? Пусть думают, что у него в доме служит такой искусный повар. Это только поднимало его в глазах гостей.
Арина слышала эти похвалы и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Она не ждала благодарности, но слышать, как её труд приписывают другому, было больно. Она хотела уже отвернуться и уйти, как вдруг её взгляд упал на Никиту.
Он сидел по левую руку от дяди, рядом с молодой девушкой в голубом платье. Анна Гавриловна Шувалова. Авдотья уже сказала Арине, кто это. Девушка была хороша собой, скромна и тиха. Она сидела, опустив глаза, и почти ничего не ела, только иногда подносила ко рту ложку или бокал. Никита даже не пытался заговорить с ней. Он смотрел в тарелку или в окно, или куда-то в сторону, ничего не видя перед собой.
За спиной Арины послышались тихие шаги. Она обернулась и увидела Евдокию. Та подошла вплотную и зашептала ей на ухо, оглядываясь по сторонам:
– Глянь-кось. Сидят голубки, будто чужие. А ведь им скоро честным пирком да за свадебку. Слыхала? Сватает наш барин Никита Алексеевич шуваловскую внучку.
Арина резко отшатнулась от Евдокии. Глаза её расширились, а губы мгновенно пересохли.
– Что ты говоришь? – переспросила она дрожащим голосом.
– А ты поди не знала? – удивилась Евдокия, всплеснув руками. – Да об этом весь дом говорит. Помолвку-то уж сговорили. Вон и дед её рядом сидит, довольнёхонек. Думаешь, чего барин Никита сам не свой ходит? Со свадьбой торопится, дело-то молодое…
Арина не ответила. Она снова взглянула на Никиту. Теперь всё стало понятно. Вот почему он избегал её и не хотел смотреть ей в глаза. Он женится. Выбрал другую. А она, Арина, ему кто? Неизвестно откуда взявшаяся девушка, странная, не от мира сего, без документов, без рода, без имени. Она не пара графу. Она чужачка.
Арина отвернулась от портьеры и медленно пошла по коридору. Она вышла из дома через чёрный ход и направилась к реке, туда, где они встречались по ночам. Где она узнала короткое счастье, которое смог подарить ей это дикий мир.
На берегу было тихо. Вода отражала звёзды, и лёгкий ветерок шевелил камыши. Арина села на траву, обхватила колени руками и уставилась на тёмную гладь реки. Внутри было пусто и горько. Она думала о том, что зря позволила себе поверить. Зря привязалась. Зря осталась в этом доме, где она чужая. Ей нужно уходить. Немедленно. Пока не стало ещё больнее.
Никита появился бесшумно, словно тень, отделившаяся от тёмных кустов ивы. Арина не слышала ни шагов, ни хруста веток. Она просто почувствовала, как рядом с ней кто-то опустился на траву, и вздрогнула, когда его плечо коснулось её п