Лондон, 1913 год. Женщины поджигают здания, приковывают себя к ограждениям и закладывают бомбы- всё это ради того,что спустя буквально 100 лет будет считаться само собой разумеющееся. Туманное утро. На одной из центральных улиц города собралась толпа: мужчины в котелках, дамы в длинных платьях и шляпках с вуалями, мальчишки‑газетчики. Все смотрят в одну сторону — туда, где появляется группа женщин. Они идут строем, с плакатами: «Право голоса — женщинам!» «Равенство перед законом!». Впереди — высокая дама с решительным лицом: это Эммелин Панкхёрст, лидер Женского социально‑политического союза. «Сегодня мы идём к парламенту, — говорит она. — И не уйдём, пока нас не услышат». Это не первая и не последняя демонстрация суфражисток — женщин, которые бросили вызов своему правительству, чтобы добиться права голоса. Ещё в середине XIX века женщина в Европе и Америке была почти бесправна. Она не могла голосовать на выборах, самостоятельно владеть имуществом после замужества получать высшее образование наравне с мужчинами, рассчитывать на равную оплату труда. Но в воздухе уже витали идеи перемен. В 1848 году в американском городке Сенека‑Фоллз собралась группа смелых женщин. Под руководством Элизабет Кэди Стэнтон и Лукреции Мотт они приняли «Декларацию чувств» — документ, провозглашавший равенство полов. Это был первый залп будущей битвы. Шли годы, и движение за права женщин разделилось на два течения: 1. Умеренное — во главе с Миллисент Фоссет. Его участницы верили в силу слова: писали петиции, выступали с лекциями, убеждали парламентариев. 2. Радикальное— под началом Эммелин Панкхёрст и двух ее дочерей. Её союз выбрал тактику прямого действия: митинги, демонстрации, а затем и более смелые шаги — разбитые окна витрин, поджоги пустых зданий, надписи на газонах у парламента. «Мирные методы не работают, — говорила Эммелин. — Нас игнорируют. Значит, мы заставим их нас заметить». Жизнь британской женщины была подчинена строгим социальным нормам, большинство женщин рабочего класса могли устроиться только на низкооплачиваемую работу на фабрику или в качестве прислуги. Расчет был только на удачный брак. И конечно, у женщин не было избирательных прав. Когда в 1905 году были запланированы слушания об избирательном праве для женщин, и суфражистки отправили к парламенту свою делегацию, их не пустили в зал — женщины ждали в холле. К тому моменту парламент уже отверг 19 биллей о правах женщин, а в этот раз на рассмотрение женского вопроса «не хватило времени». Женщины были в ярости! Началась потасовка, и их фактически силой вытолкнули на улицу. Это стало последней каплей. Просить вежливо они больше не будут. Вскоре появятся женщины, которых впервые арестуют за милитанство, это одно из направлений в движении суфражисток. Женщины разбрасывали листовки с гостевой галереи парламента, прерывали выступления членов кабинета свистом и криками «Избирательное право женщинам!», приковывали себя наручниками к перилам в общественных местах, устраивали несанкционированные митинги и шествия, разбивали камнями окна правительственных зданий, офисов, витрин магазинов, поджигали дома, обрывали телефонные провода и даже нападали на полицейских. Суфражистки платили высокую цену за свои убеждения. Их арестовывали, сажали в тюрьмы. Когда женщины объявляли голодовку в знак протеста, власти прибегали к принудительному кормлению — жестокой и мучительной процедуре. Одна из самых ярких страниц борьбы — история Эммелин Панкхёрст. Её арестовывали десятки раз. В тюрьме она объявляла голодовку, но не сдавалась. Газеты называли её «опасной мятежницей», но тысячи женщин видели в ней героиню. А в США Сьюзен Б. Энтони рискнула всем: в 1872 году она сознательно нарушила закон и проголосовала на выборах. Её арестовали, судили и оштрафовали. На суде она произнесла речь, которая облетела всю страну: «Я требую права говорить и голосовать как свободная гражданка, а не как раба». Постепенно мир менялся: