Написано жизнью

@public218968696
Вторая часть — Ты меня слышишь? — резко спросила она. Он медленно сел напротив. — Где? — У супермаркета на Школьной. В служебном дворе. Я видела своими глазами. Антон опустил голову. Люда смотрела на него, и внутри неё вдруг поднималось всё больше злости. — Это что, не в первый раз? — голос её сорвался. — Ты знал? Он молчал. Этого оказалось достаточно. — Боже мой… — Люда откинулась на спинку стула. — Ты знал. И молчал. — Люда… — Нет, ты подожди. Ты хочешь сказать, что твоя мать лазает по помойкам, а ты об этом знаешь — и молчишь?! — Всё не так, как ты думаешь. — А как?! Объясни мне, как это можно объяснить! У нас что, нет денег купить ей еды? Мы ей помогаем. Ты сам ей возишь продукты. Я тебе ни разу слова не сказала! Тогда что это было?! Антон потер лицо ладонями. Он выглядел не злым — измученным. — Я хотел рассказать. Просто… — Просто что? Ты ждал, пока я сама увижу?! Люда встала так резко, что стул скрипнул по полу. — Нет, Антон. Так не пойдёт. Либо ты завтра же всё это прекращаешь, либо… либо я не знаю, как смотреть ей в глаза. И как вообще пускать её в дом после такого. У нас здесь ребёнок бывает, у нас стерильно, я за этим слежу, а она… Она осеклась. Антон поднял голову. И его взгляд был таким, что Люде на секунду стало не по себе. — Договаривай, — тихо сказал он. Но Люда уже не могла остановиться. — А она в мусоре роется! Это ненормально! Это унизительно! Это… это просто кошмар! Антон встал. Ничего не ответил. Взял телефон и вышел на балкон. Люда видела через стекло, как он долго стоит, сутулясь, одной рукой держась за перила, а другой прижимая телефон к уху. Разговор был коротким. Потом он ещё несколько секунд смотрел в темноту двора и только потом вернулся. Лицо у него было серым. — Завтра, — сказал он, — поедем к ней вместе. Вера Семёновна жила в старой хрущёвке на другом конце города. Подъезд встретил их запахом пыли, влажного бетона и чужих ужинов. На лестничной клетке стояли чьи-то старые санки, детский велосипед без одного колеса и горшок с вытянувшейся геранью. Люда шла следом за мужем, морщась от тесноты и духоты, и с каждым этажом её раздражение усиливалось. Ей казалось, что уже сам этот дом — упрёк всему, от чего она столько лет пыталась отгородиться. Дверь открылась почти сразу, будто Вера Семёновна ждала их у глазка. — Ой, вы вместе? — засуетилась она. — Что же не предупредили… Андрюша… то есть Антон, проходите. Людочка, раздевайся, чай сейчас поставлю. У меня пирожки… Люда при слове «пирожки» почувствовала, как внутри всё сводит. Квартира у свекрови была вылизана до блеска, но этот блеск был не новым, а старым — до боли знакомым, бедным, старательным. На полу лежал ковёр с вытертым рисунком. На стене висели часы с боем, которые давно уже били невпопад. В серванте стояли чайные пары, берегом хранимые десятилетиями. На балконе действительно виднелись пакеты с крупой, банки, сушёные яблоки в марле. Всё было идеально аккуратно, и от этой аккуратности Люде почему-то стало ещё тяжелее. Антон не сел. — Мам, нам нужно поговорить. Вера Семёновна сразу поняла. Это было видно по тому, как у неё дрогнули руки. Она поставила чайник и медленно повернулась. — Люда видела меня вчера, — сказала она сама. Люда даже растерялась на секунду. — То есть вы и не собираетесь отрицать? — спросила она. Свекровь посмотрела на неё так, будто заранее знала всё, что сейчас услышит. — А смысл отрицать, если ты видела? Люда вспыхнула. — Тогда я хочу понять только одно: зачем? Мы вам помогаем. Антон вам покупает продукты. Я ни разу не была против. У вас есть пенсия. У вас есть квартира. Тогда зачем это унижение? — Люда, — тихо произнёс Антон. — Нет, я хочу услышать! Вера Семёновна опустилась на стул. И вдруг как будто стала меньше ростом. — Это не от голода, — сказала она. — А от чего? — почти резко спросила Люда. Свекровь молчала несколько секунд, разглаживая ладонью край старой скатерти. Потом ответила: — От привычки. Люда даже горько усмехнулась. — Привычки лазить по помойкам?
Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал