ители, охранники. Не сменилось только одно: он не любил тишину. Всегда включённый телевизор. Радио в машине. Совещания до ночи. Звонки без причины. Всё, лишь бы не слышать внутри тот детский голос: «Пап, мне холодно».
А потом, ровно через двадцать пять лет, произошло то, от чего впервые дрогнул не его голос — а вся его жизнь.
В обычный вторник, среди бумаг на подпись, секретарь положила перед ним плотный серый конверт без обратного адреса. Внутри была старая детская варежка. Маленькая. Синяя. С вытертым швом на большом пальце.
Та самая.
И короткая записка, написанная неровным, но твёрдым почерком:
«Я помню, как ты обещал вернуться».
А через час в приёмной появился мужчина с тростью.
Высокий. Худой. Спокойный.
И когда дверь кабинета открылась, Артём Власов впервые за двадцать пять лет увидел глаза, которые узнал сразу.