Иришкины рассказы
Глава 3. Запретная любовь
По кухне плыл божественный аромат, свистел чайник, а на широком подоконнике, скрытый кружевным накрахмаленным тюлем, негромко надрывался радиоприёмник.
Татьяна Михайловна молча жарила котлеты, сосредоточенно переворачивая их с одной стороны на другую.
На соседней конфорке в маленькой кастрюльке уже почти сварилась картошка. Машинально она выключила закипевший чайник.
— Как ты думаешь, Тань ... Правильно ли мы поступили, отпустив Лерку в Москву? Ведь она так далеко от нас. Одна там совсем — Сергей Петрович, отложил в сторону газету и, поправив очки, съехавшие с переносицы на кончик мясистого носа, вопросительно смотрел на жену.
— Я уже ни в чём не уверена, Серёжа, — с протяжным вздохом, произнесла Татьяна Михайловна — Валерия у нас не глупая девочка, но всё же ... Она очень любопытна и способна втянуться в любую авантюру, дай только повод. Я не особо одобряла её желание пойти учиться в журналистику. Лучше бы поступила в медицинский или в педагогический и получила бы действительно полезную и достойную профессию.
Сергей Петрович мысленно с супругой согласился. Особенно зная характер своей дочери.
Лерка с детства была неугомонной. Всё ей везде нужно. В одну щель, как говорится, залезет, из другой тут же вылезет, и редкий случай, когда обходилось без последствий.
И в кого только такая уродилась?
— Ну а с другой стороны , чтобы она тут делала? В нашей провинции? А там, — Сергей Петрович поднял вверх указательный палец — там столица, культура, понимаешь ли.
Татьяна Михайловна бросила на мужа раздражённый взгляд.
— Понимаешь ли, — передразнила она — много ты, я смотрю, понимаешь! Вот как приедет наша доченька, из этой самой культурной-то столицы, да как огорошит нас радостным событием о своей беременности и что принц из её детских сказок, оказался вовсе не прЫнцом, а козлом, но только не из культурной столицы, а из какой-нибудь Тьмутаракани — вот тогда и будет тебе Москва слезам не верит!
Татьяна Михайловна принялась усердно мять картошку в кастрюльке.
Поджав губы и нахмурив брови, она с ожесточением вминала толкушку в ароматные жёлтые клубни, не забыв влить кипячёного молока и сдобрить сливочным маслицем.
— Ты же, насколько, я помню, сам был против, чтобы доченька наша любимая и единственная, уехала в Москву. Всё с тонометром ходил и давление мерил, приговаривая, что доведёт тебя Лерка до сердечного приступа. Что изменилось? Вон она не звонит и не пишет. Поступила ли? Почём нам знать? Неужто нельзя было на пару дней домой вырваться? Эгоистка наша доченька ненаглядная, вот кто.
— Ой, когда это было, — отмахнулся Сергей Петрович, аккуратно достав из навесного шкафчика тарелки под первое и под второе, — я ж не думал, что Лерик поступит на бюджет. А она, видишь, поступила! — с гордостью в голосе, произнёс он — а раз поступила, то и к чему противиться? Гладишь, карьеру потом в Москве как построит на телевидении. Она у нас с тобой пробивная, мадам не чета нам с тобой.
Татьяна Михайловна ещё раз протяжно вздохнула.
— Твои бы слова да Богу в уши. Ладно, поживём и увидим. А пока, кушать подано! — торжественно объявила она, с заговорщическим видом выудив из холодильника запотевшую бутылку водочки.
Сама она не пила, а вот супругу в редкие моменты разрешала стопочку пропустить.
***
Леся потянула Леру в кафе, которое было расположено на третьем этаже огромного торгового центра.
Уже битых три часа они тут не спеша прогуливались, глазея на витрины, пока Леся наконец-то со вздохом не призналась Лере:
— Ты знаешь ... Тут такие цены космические, уж лучше я на рынок съезжу, там почти такие же шмотки, но дешевле в три раза.
— А сюда тогда к чему мы притащились? — Лера округлила глаза и уставилась на подружку.
Да, Лесю уже можно было таковой назвать. Работали-то в одном месте и все печали-горести делили пополам.
— Ну, погулять, на людей посмотреть. Что дома-то сидеть? — пожала округлыми плечиками Леся.
Интуиция Леры безошибочно определила, что темнит её коллега и врёт. Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал