Однажды ротвейлера по кличке Тайсон сослали на балкон. Чтобы он там в тишине и спокойствии поспал. И чтобы прибывающих в дом гостей не смущал.
Вечером его, конечно же, выпустят.
И даже косточку дадут.
Но только тогда, когда все гости уйдут.
И вот гости все прибывали и прибывали.
Ели, пили, орали песни Анны Асти.
Просто орали тоже.
В середине народных гуляний один подвыпивший гость вышел на балкон. Конечно же, он забыл о собаке, что тихо отдыхала в углу балкона. А Тайсон тоже ничего интересного сегодня не ожидал. Его не первый раз закрывают на балконе. У него тут своя зона комфорта: лежаночка, игрушка, миска, из которой он может воды напиться.
А тут вдруг возмутительное!
Нарушены личные границы.
И вот представьте:
На улице темно.
Собака сладко спит на своей любимой лежаночке.
А тут открывается дверь балкона…
Смеясь, икая и шатаясь, что выглядит и звучит в ночи довольно-таки инфернально, врывается неопознанный субъект.
А у бедного Тайсона для защиты ничего с собой нет!
Конечно же, Тайсон начал орать.
Ну не кусать же.
Он адекватная собака.
А пьяный гость тоже начал орать. Надо же было хоть что-то делать.
До этого он пришел сюда просто покурить. А тут такое. Минздрав о таком вреде курения мог бы и предупредить.
И вот в этой нервной обстановке, где опрокинута миска с водой, где орет собака, где любой бы растерялся, в какую сторону бежать…
И где перед смертью даже покурить никто не дает…
Гость на соседний балкон как сиганет.
А балкон принадлежал бабке.
И вот опять представьте.
На улице уже темно. Стрекочет цикада. На весь двор орет соседская собака. Пьяный мужик, что долбится в двери соседского балкона, тоже орет.
В окно этого балкона огромными глазищами смотрит бабка. Ее звуков не слышно, но по отрытому рту и ужасу в глазах можно предположить, что и она орет. Ну не песни Асти же поет.
Короче, бабка вызвала ментов. Собранной личностью оказалась.
Те приехали. Начинающего домушника скрутили. Увезли допрашивать. Там, в приятной атмосфере, он быстро протрезвел и все рассказал.
И пить после этого бросил.
И зожником стал.