Сказала
— Пап, а почему мама целовалась с дядей в машине? — спросила Катя. Мы шли из школы. Я нёс её рюкзак с учебниками.
Я остановился. Прямо посреди тротуара, у лужи, в которой плавал окурок. Посмотрел на дочь. Девять лет. Серьёзные глаза. Ждёт ответа.
— Когда? — спросил я. Голос был чужой, как из бочки.
— Вчера. Я из окна видела. Она приехала, а из машины вышел дядя и открыл ей дверь. И они целовались. А потом мама зашла домой и сказала, что была в магазине. Я не стала спрашивать. Решила у тебя узнать.
Я поставил рюкзак на асфальт. Присел перед дочкой на корточки. В коленях хрустнуло. Возраст. Она смотрела на меня и ждала. А я не знал, что сказать. Врать? Правду? Как объяснить девятилетней девочке, что её мать — чужая женщина?
— Кать, я разберусь. Это, наверное, какой-то знакомый. Просто поздоровались.
— Пап, они целовались в губы. Я видела. Я не маленькая.
Я встал. Взял рюкзак. Мы пошли дальше. Она молчала. Я молчал. Внутри всё горело. Не от боли. От ярости. Она целовалась с ним у нашего дома. На глазах у дочери. Не спряталась. Не уехала в «Мегу». Прямо здесь, где Катя могла увидеть. И увидела.
Я отвёл дочь домой. Включил ей мультики. Сказал, что мне надо по делам. Вышел во двор. Сел в машину. Закурил. Руки тряслись. Я смотрел на лобовое стекло и видел не двор, а картинку: моя жена целует чужого мужика, а дочь смотрит на это из окна.
Я ударил кулаком по рулю. Раз. Другой. Костяшки заныли. Стало легче. Немного. Потом завёл машину и поехал к Серёге.Если у вас установлено приложение,
вы можете сразу перейти в канал