Пожарка. Глава 30.
Начало
Степан вернулся поздно вечером, долго плескался над раковиной, фальшиво напевая строки из известного романа. Женька, спешно разогревая ужин, прислушивалась к его голосу и улыбалась.
— Борис в деревне, — сказал Степан, появляясь на пороге кухни.
— Я знаю, — ответила она. — Заходил в библиотеку.
Она поёжилась, вспомнив его визит. Степан, с легкостью улавливающий все оттенки её настроения, сразу почувствовал неладное, подошёл, обнял. Борис не появлялся в их селе всю зиму, бросив Людку, уехал в город, к семье.
— Что хотел? — спросил он, укачивая Женю в своих объятиях.
— Я так и не поняла, если честно. И, знаешь, я проговорилась о кладе, что папа его нашёл. Не понимаю даже, как у меня вырвалось, — виновато сказала она. — Он очень изменился.
Она умолчала о случившемся в библиотеке.
— Разберёмся, — спокойно ответил Степан. — Ещё чем-нибудь удивишь или ужинать будем?
— Удивлю.
— Я весь во внимании, что на этот раз? В магазин не привезли конфет? — попытался он пошутить.
— Я беременна, — просто сказала Женька и подняла лицо, чтобы увидеть его реакцию.
Сначала его сильные руки сжались на её талии, а потом подняли женщину вверх, кружа вокруг себя.
— Пусти, Стёпа, уронишь! — испуганно запищала Женька.
Он опустил её на пол и крепко обнял, прижимая голову любимой к своей груди.
— Ты рад? — глухо спросила она, прижатая лицом к его футболке.
— Женька, я самый счастливый человек на свете! — ответил он, отрывая Женьку от себя и поднимая ладонью её лицо, чтобы поцеловать.
Он был не просто счастлив, а счастлив до умопомрачения, не зная, как правильно реагировать на эту новость.
— Садись скорее, буду вас кормить! — он усадил её возле стола. — Так, что тут у нас? Щи? Малыш, будешь щи? — спросил он, вставая на колени перед сидящей на табуретке Женькой и целуя её в халатик на животе.
— Стёпа, не сходи с ума! Там ещё даже не человечек, а запятая просто!
— Не говори так, он всё слышит! Я буду вас беречь и любить!
— А Антошку?
— И Антошку, и ещё десяток наших детей. Любить, оберегать, защищать!
— Дурачок! — счастливая Женька, утирая внезапно появившиеся слёзы, вскочила с табуретки. — Какой ещё десяток? Тут бы этих воспитать!
Она отошла к плите, чтобы налить в тарелку суп.
— Ешь давай, защитник ты наш, целый день на ногах, голодный, — Женька села напротив, наблюдая, как он ест.
— А вы? — спросил Степан, дуя на ложку.
— А мы уже давно поели, — Женька подвинула к нему хлеб. — Котлеты будешь?\
Жёлтый абажур над столом, раскачиваясь от весеннего ветра, влетающего через форточку, отбрасывал причудливые тени. За окном гнездилась темнота, на плите весело фыркал закипающий чайник, в своей комнате, разметав во сне руки, спал Антошка, а ей хотелось, чтобы этот вечер бесконечно длился и длился, множа радость и покой, которые отныне и наконец прочно вошли в её жизнь.
Борис уехал из села в тот же день. Он почему-то сразу поверил Женьке, что клад найден, особенно после того, как прочёл о находке в подвале детского сада. Перед отъездом Борис заглянул в храм, понаблюдал за рабочими, убедился в отсутствии там икон и утвари.
«Трофим Иванович далеко не дурак, — размышлял он, трясясь в старом, дребезжащем рейсовом автобусе. — Раз в храме пусто, значит, схорон где-то в селе. Так-так… К чужим людям он его не повезёт, опасно. Значит, припрятал в своём дворе. Продать найденное не сможет, не так воспитан, да и кому? Значит, выберет нужное время и передаст храму. Осталось поискать в их доме. Мне путь заказан, судя по слухам, Женька нюхается с участковым и там мне не обломится. Шкалик ничего не знает, это точно, в этой набитой мякиной голове ничего не держится. Настя и Софья мимо, хотя, может, попробовать, — он глянул в стекло, в котором отражалось его усталое лицо. — Хотя нет, этих красивой мордой не соблазнишь. Остаётся только он, нужно найти его в городе и обо всём договориться. Предложу поделить выручку пополам, с него клад, с меня покупатели, тем более связи есть и рынок налажен. Пусть согласится для начала, а потом