Вчера вечером нам нужно было отвезти на вокзал мою маму. И раз уж такое дело — раз уж мы всё равно окажемся в самом сердце туристических восторгов, а вовсе не потому, что теща мужа отчаливает в родные пенаты, — мы с Синичкиным решили, что после того как посадим её, помашем вслед и проводим взглядом, пойти и немного прогуляться. Тем более что машину мы припарковали в очень удобном месте у вокзала, а после восьми там парковка бесплатная. И, по счастью, это совсем недалеко — буквально полчасика пешком до одной там булочной, с красивым видом, где на витрине красуется самое вкусное в мире пирожное, которое вводит население во грех чревоугодия. Меня лично — дважды за присест, потому что одного кусочка мне всегда мало. Такая вот слабая воля и стремительное падение в бездну и новые размеры джинс.
Так что по этому случаю я даже решила нацепить туфли, которые ещё два месяца назад оставила в багажнике после какой-то прогулки. Ну потому что полчасика же всего, август, Питер, красота, не хочется портить пейзаж, а хочется цок-цок-цок.
Я пропущу половину рассказа про то, как в центре в половину девятого уже нет ни нормального кофе, ни нормальных булок и пирожных — а только какие-то неинтригующие остатки мятых круассанов и очереди, в конце которых бариста тебе говорит: «Фрешпрессо нет. Совсем нет. Ни капельки нет. Сама такая».
И как, намотав сорок восемь кругов мимо достопримечательностей, мы не нашли ничего лучше, чем взять шаурму. Хоть она и шаверма, но на самом деле ни то и ни другое, а просто какое-то невкусное накиданное в лаваш — возможно, мясо, зачем-то с капустой и соусом барбекю.
Я просто скажу, что как жаль, что мама моя не видела, как я шла обратно к вокзалу босиком, поедая один мокрый лавашик, потому что шла-то я под дождём. И как было бы ей приятно отметить, что вот она только одной ногой, считай, уехала — а мы уже вот во что превратились. Ничего сами не можем, мокрые, холодные, голодные сиротки. Тьфу-ты, надо заказывать новые билеты, а то что ж — зачахнут.